- Так отрежь пятку, потом займись лечением, - ехидно посоветовал я.
Корнеев покачал головой:
- Нет, Сашка. Это выход простейший, примитивный...
- Корнеев, покажи пропуск, попросил я.
Витька вытаращил глаза.
- Ты... Чего?
- Пропуск покажи!
Видимо, тон мой был настолько серьезен, что Корнеев от растерянности подчинился. Убедившись, что он не собирается рвать в клочки бумажку с ненавистной печатью на фотографии, я присел рядом.
- Витька, разговор есть серьезный. Очень важный.
- Ну? - насторожился Корнеев.
- Дубли... Они живые?
- Жизнь - отчеканил Корнеев, - есть форма существования белковых тел! Бел-ко-вых! А дубли у нас кремнийорганические, ну или германиевые...
Я разозлился.
- Витька, ты мозги не пудри! Тоже мне... Амперян...
- Сашка, да никто этого толком не знает! Лет двести уже споры идут! Какая тебе, фиг, разница?
- Как это какая? Если они живые, так какое право мы имеем их эксплуатировать?
Витька едва не упал на пол.
- Привалов, очнись! Тебе чайник эксплуатировать не стыдно? Или "Алдан" свой любимый?
- Разные вещи! - я вздохнул. И рассказал Витьке всю историю.
Корнеев явно растерялся. Минуту смотрел на меня, словно надеялся, что я рассмеюсь и признаюсь в розыгрыше. Потом напрягся, щелкнул пальцами, и перед нами возник дубль. Сходство с самим Витькой и грубияном из подвала было такое разительное, что я поежился.
- Как дела? - спросил Витька дубля.
- Пятка болит, - дубль бесцеремонно вырвал у него пробирку, уселся рядом и занялся самолечением.
- Во. Иллюзия разумного поведения, - сообщил Витька. - Поскольку таким запрограммирован. Но все равно дурак-дураком.
Я неуверенно кивнул.
- Побейся головой о стену! - приказал дублю Корнеев.
Дубль строптиво осведомился:
- А нафига?
- Качество штукатурки проверяем.
Дубль встал и принялся колотить лбом о стену. Монотонно, но далеко не в полную силу, отлынивая.
- Вот, - Витька махнул рукой. - Живой пример! То есть, не живой, материальный! Живой себя так вести не будет!
Дубль, заметив, что Витька уже на него не смотрит, снизил амплитуду ударов до минимума.
- Понимаешь, Саша, ты человек в институте все же новенький, да и маг неопытный, - принялся рассуждать Корнеев. - К тому, что "Алдан" может за день такое рассчитать, на что сотне математиков месяц нужен, ты привык. А к тому, что машина может с виду на человека походить, пререкаться, беседу поддерживать еще нет.
- Витька, уж больно самостоятельно они себя вели...
- Ну и что? Дубль - продукт жизнедеятельности магов. А маги, знаешь ли, всегда склонны к самостоятельности. Вот гляди... Надо мне, к примеру, вместо себя дубля на свидание послать.
- Ну?
- Делаю я его самопрограммируемым и самообучающимся. Дабы ни одна девушка не заподозрила, кто ее домой из кино провожает. Если вдруг она его пригласит домой, чаек попить и с родителями познакомить, дубль должен проявить инициативу, вести себя так, чтобы в следующий раз меня дорогим гостем считали.
- Что потом?
- Если я дублю велел самоликвидироваться по выполнению задания, то все в порядке. Если нет... Ну, не подумал... То выйдет он за порог, и начнет дальше мной притворяться. Программа такая. И будет бродить, пока энергия не кончится. День, месяц... Ну, смотря на какой срок я его зарядил.
- А три года?
- У Кристобаля Хозевича, возможно, - подумав сказал Витька. Помнится, был у него дубль, который ездил в годичную командировку. Что скажешь, мастер...
Витькин дубль зевнул, привалился лбом к стене, поморгал и исчез.
- Во. Так оно и должно быть, - бодро сказал Витька. - Но бывают промашки. Что, пойдем в подвал, с дубляками разбираться?
Я помотал головой.
- Нет, Корнеев. Не надо. Знаешь, пусть лучше сидят... Колдовать пытаются. Жалко.
- Жалко... - Пробурчал Корнеев. - Я же тебе все объяснил!
И все-таки он казался изрядно смущенным и настаивать не пытался.
- Может, еще с магистрами посоветоваться? - спросил я.
- Это ты сам решай, - Витька стал обувать ушибленную ногу. - Во, проходит помаленьку... Чего ты дома-то не усидел?
- Непривычно, - сознался я. - Решил еще поработать. Что, пойдем?
- Давай через полчасика, - Витька покосился на заставленный колбами стол. - Я нас обоих странгрессирую, прямо в комнату. Лады?
- Лады, - я поднялся и вышел в коридор. Витька меня все же немного успокоил. Но стоило припомнить унылое пение дублей, как по спине забегали мурашки. Нет, не все так просто.
Было уже заполночь, и народ, похоже, начинал расползаться по домам. Я прошел в электронный зал моих дублей уже не было, а в воздухе пахло озоном. Растворились... Моей магической энергии никогда не хватало больше чем на пару часов. Я подошел к "Алдану", постучал пальцем по дисплею, потом потянулся к выключателю питания. Затарахтела пишущая машинка, скосив глаза я прочитал:
- "Только попробуй!"
Вздохнув, я убрал руку. Пускай работает. Чем бы занять полчасика... Точнее часок, знаю я Корнеева...
В дверь деликатно постучали, и я обрадованно крикнул:
- Войдите!
Появившийся в дверях лысый старичок с выбритыми до синевы ушами был мне знаком. Не то, чтобы часто пересекались, но все-таки однажды мне довелось поучаствовать в его эксперименте.
- Проходите, Луи Иванович! - поднимаясь, сказал я. - Садитесь.
Луи Седловой, кашлянув, прошел в зал. Изобретатель машины для путешествий по описываемому времени был мне очень симпатичен. Многие, Витька например, относились к нему с иронией, считая Луи Ивановича кем-то вроде Выбегалло. Действительно, работы Седлового грешили такой же красивостью и показушностью, но, все-таки, были куда интереснее и полезнее. Машиной времени, например, очень заинтересовались историки и литературоведы, а Союз Писателей уже выступил с предложением запустить ее в широкое производство дабы каждый автор мог побывать в собственноручно сотворенном мире и поглядеть на все безобразия, которые там творятся.
Нравилось мне в Седловом и то, что мужественно борясь с шерстью на ушах, он никак не пытался скрыть ее существования. Каждый день он появлялся с залепленными пластырем царапинами, и виновато объяснял в ответ на иронические взгляды: "Вот... Лезет, проклятая... Особенно по осени, к холодам..."
- Александр, здравствуйте, милейший... - Седловой казался изрядно смущенным. У меня закралось легкое подозрение, что заглянул он ко мне не случайно.
- Садитесь, Луи Иванович, - повторил я. - Может, кофе сварить?
- Нет, нет, ненадолго я... - Седловой отвел глаза. - Александр, вы уж простите за такой вопрос... Вы не в курсе, куда моя машина времени подевалась?
- Ну... осталась где-то там, у Пантеона-Рефрижератора, рядом с Железной Стеной, - растерянно ответил я. - Помните же, я вернулся без нее...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
