Он проскочил в дверь, до смешного тощий в своем траурном костюме, и вопросительно улыбнулся:
— Как ты догадалась, что это я?
— Ну, это мог быть либо ты, либо… Никто мне не протягивает цветы, стоя на коленях. — Ее взгляд невольно задержался на уровне дверной ручки, выдавая, каким образом Элен без труда догадалась, кто ее посетитель.
Майлз немедленно опустился на колени, быстро-быстро заерзал по ковру и с торжественным видом вручил ей цветы.
— Прошу! — воскликнул он, и девушка от удивления рассмеялась. Зато проклятые ноги его не выдержали такого варварства и ответили болезненной судорогой. Майлз отдышался и добавил гораздо тише: — М-м-м… Ты не поможешь мне? Эти проклятые гравитонные костыли…
— О Боже… — Элен помогла ему добраться до своей узкой постели, заставила прилечь, а сама вернулась в кресло.
Майлз покрутил головой, осматривая крохотную спальню.
— Тебе что, не могли выделить чего-нибудь посимпатичнее этого чулана?
— Мне здесь нравится. Особенно окно на улицу, — сказала Элен. — Да и комната даже больше, чем у моего отца. — Она понюхала цветы, и Майлз тотчас же пожалел, что не выбрал другие, подушистее. И вдруг Элен подняла на него недоумевающие глаза: — Майлз, где ты их взял?
Он покраснел, чувствуя себя слегка виноватым.
— Позаимствовал у деда. Можешь мне поверить, никто не заметит недостачи. Там, внизу, настоящие джунгли.
Элен беспомощно покачала головой.
— Ты неисправим.
— Ты не сердишься? — тревожно спросил он. — Мне подумалось, что ты от них получишь больше удовольствия, чем дед.
— Лишь бы никто не вообразил, будто я их стащила.
— Отсылай всех ко мне, — великодушно разрешил Майлз, вздернув подбородок и не спуская глаз с задумавшейся девушки, разглядывающей цветы. — О чем ты сейчас думаешь? Что-нибудь печальное?
— У меня, наверное, не лицо, а какое-то окно. Совершенно прозрачное.
— И вовсе нет. У тебя лицо — как… как поверхность воды. Сплошные отражения и отсветы. И никогда не знаешь, что там в глубине. — Он понизил голос, показывая, сколь таинственны эти глубины.
Элен состроила презрительную гримаску, но потом вздохнула.
— Я думала… Я-то ведь не положила ни цветочка на могилу матери…
Майлз оживился — у него сразу возник интересный проект.
— А ты хочешь? Мы могли бы выскользнуть с заднего хода… Нагрузить телегу-другую… И никто бы не заметил.
— Ну уж нет! — вознегодовала девушка. — Ты и так провинился. — Она повернула цветы к холодному дневному свету. — Я ведь даже не знаю, где ее могила.
— Да? Как странно. Сержант Ботари до того зациклен на твоей покойной матушке… Я был уверен, что он регулярно совершает паломничества к ее могиле. Впрочем, он, наверное, не любит вспоминать о ее смерти…
— Тут ты прав. Однажды я спросила — почему бы нам вместе не побывать там, где она похоронена. Но это было все равно, что разговаривать со стенкой. Ты же знаешь, как с ним бывает.
— Да, иной раз он действительно похож на стенку — ту, которая вдруг обрушивается на кого-то. — В глазах Майлза зажегся огонек: проблема заинтересовала его, хотя пока лишь теоретически. — А может он чувствует себя виноватым? Или твоя мать оказалась одной из тех женщин, что умирают при родах?.. Ведь она умерла примерно тогда же, когда ты родилась, так?
— Он говорил, что мать попала в авиакатастрофу.
— А-а.
— Но в другой раз сказал, что она утонула.
— Да? — Огонек интереса разгорелся еще ярче и упрямее. — Но если флайер упал в воду, то оба объяснения могут быть верными. Или если сам сержант катапультировался где-нибудь над рекой…
Девушка вздрогнула. Майлз заметил это и обругал себя бесчувственным болваном.
— О, я не хотел… Я сегодня в таком гнусном настроении. — Все из-за этого чертова траура. — Он взмахнул руками, изображая общипанного стервятника, и на некоторое время замолчал, размышляя о церемониях, связанных со смертью. Элен тоже приумолкла, глядя вниз, на вереницу сильных мира сего, входящих в дом или покидающих его.
— Мы могли бы разузнать, — внезапно объявил Майлз. Элен непонимающе уставилась на него.
— Что?
— Где похоронена твоя мать. И никого не пришлось бы спрашивать.
— А как?
Майлз усмехнулся и встал.
— А вот не скажу. Ты можешь испугаться, как в тот раз, когда мы исследовали пещеры за Форкосиган-Сюрло и наткнулись на позабытый партизанский склад оружия. Другого такого случая покататься на старом танке больше не представится.
Элен некоторое время отнекивалась — видимо, у нее сохранились слишком яркие воспоминания о приключении, хотя она и не попала тогда под оползень. Но в конце концов все-таки последовала за ним.
Они осторожно вошли в темную библиотеку. Майлз задержался около часового и, доверительно понизив голос, попросил:
— Ты не мог бы вроде как подергать ручку, если кто-нибудь будет подходить, а, капрал? Нам бы… м-м-м… не хотелось, чтобы нас застали врасплох.
Охранник ответил понимающей ухмылкой.
— Конечно, лорд Май… лорд Форкосиган.
— Майлз, — свирепо зашептала Элен, когда закрывшаяся дверь отсекла говор, позвякивание серебра и хрусталя и шаги, слуг в соседних комнатах, где продолжались поминки по старому графу Петеру Форкосигану. — Ты представляешь, что он может подумать?
— Всяк подозревает в меру своей испорченности, — весело бросил он через плечо. — Лишь бы не догадались вот об этом… — Майлз приложил ладонь к сенсорной пластине большого пульта, возвышавшегося перед камином резного мрамора; сюда была подведена сверхзащищенная линия связи с императорской резиденцией и генеральным штабом. Элен даже ойкнула от удивления, когда перед ними, прямо в воздухе замерцала трехмерная голографическая матрица. Несколько пассов руками, и экраны ожили.
— А я-то была уверена, что все это чертовски секретно!
— Конечно. Просто капитан Куделка давал мне кое-какие уроки, ну… раньше, когда я готовился в академию. Он иногда связывался с армейскими компьютерами, чтобы поиграть со мной в штабные игры. Я так и думал, что он забудет стереть мой допуск… — Майлз деловито набрал сложную комбинацию команд.
— А что ты делаешь сейчас? — почтительно спросила Элен.
— Ввожу код капитана Куделки. Чтобы меня подключили к военным архивам.
— Господи, Майлз!
— Не беспокойся. — Он похлопал ее по руке: — Мы же здесь всего лишь тискаемся, ты что, забыла? Никто сюда не войдет, разве что капитан Куделка, а он не будет возражать. Промаха быть не должно. Пожалуй, лучше всего начать с личного дела твоего отца. А-а, вот… — В толще матрицы соткался плоский экран, на нем стали появляться строчки текста. — Тут обязательно будет что-нибудь про твою мать, и мы это используем, чтобы получить всю информацию… — Майлз замолчал на секунду и откинулся назад, потом несколько раз нажал клавишу, переходя с экрана на экран.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
