И она выбрала меньшее из зол. Нам ведь тоже иногда приходится так делать…
Взгляду Лэннери немедленно представилась скорчившаяся на земле хибри, а рядом – женщина со слезами на глазах.
– Да, – он заставил себя сделать последний глоток росы, которая вдруг стала невкусной и похожей на протухшую воду. – Приходится.
*Короткий полёт – это время, в течение которого фея может лететь, не запыхавшись. Примерно равен 1000 человеческих шагов.
Глава III
С лёгким шелестом сложив крылья и сняв башмаки, Лэннери плюхнулся на кровать и устало прикрыл глаза. Палочка выпала из его пальцев, и он вяло потряс рукой – казалось, что весь вечер поднимал тяжёлые камни, а не накладывал слои на защитный купол вокруг Школы.
Наставница была безжалостна – пока Лэннери и Саймен не сделали всё, как полагается, она их не отпускала. «Дэй-фен-си, дэй-фен-си, дэй-фен-си…» – крутилось в голове у Лэннери защитное заклинание, которое он повторил, наверное, раз сто, не меньше. И чувствовал себя совершенно измученным.
Интересно, что придумает Наставница, если поймает их с Сайменом после ночной вылазки? Не поймает, решительно сказал самому себе Лэннери, на этот раз они постараются долго не задерживаться. В ближайшем рейге* – Гервелеке – наверняка найдётся городишко с парой-тройкой хибри или маа-змей. И возможно, что особенный талант проснётся как раз вовремя, чтобы защитить Лэннери от смертельной опасности. Так было с Сайменом, когда между ним, уронившим палочку, и разъярённой нечистью вырос воздушный барьер. Так было с Аргаленом, когда он не мог улететь от преследовавшей его хибри – получеловека, полуптицы – и поднялся ветер, который сделал то, чего не смогли сделать фейские крылья. Так было с Ирлани и Альди – они дрались с вылезшим из-под земли десятком маа-змей, и те ринулись на фей, трепеща раздвоенными серыми языками, как вдруг с земли поднялись камни. Не прошло и нескольких мгновений, как маа-змеи упали с размозженными головами.
Так будет и с ним, Лэннери. Иногда он задумывался, какой особенный талант хотел бы иметь, и в его воображении живо вспыхивал огонь. Вот и сейчас Лэннери представил себе целый костёр, и посреди него, корчась, горел черномаг. Достойное завершение клятвы, которую Лэннери дал, совершенно не думая!
Тем временем сияние Алой Звезды начало тускнеть, а за окном стремительно сгущались сумерки. На комоде рядом с кроватью остывал настой белокорня, к которому Лэннери сегодня не притронулся – от него и спать хотелось, и мысли становились чересчур благостными. Лэннери лежал, заложив руки за голову, и смотрел в окно, пока полностью не стемнело. Тогда и Айя подала голос:
«Пора».
Лэннери улыбнулся, вскакивая с кровати – Айя была не меньшей любительницей приключений, чем он сам! Кажется, и рука уже не болела.
Саймен ждал у дверей Школы, привычно вертя в руках свою палочку. Ночь была непроглядно темна, и люди, чтобы осветить её, зажигали костры, факелы, масляные лампы. А феям хватало сияния палочек и собственных крыльев за спиной.
– Полетели! – сказал Лэннери с преувеличенным весельем, которого не испытывал. Молчаливое неодобрение Саймена сейчас ощущалось сильнее, чем когда-либо. Но если бы Лэннери сказал другу: «Брось, ты совершенно не обязан летать со мной», тот возмутился бы и даже разозлился. Саймен оказался бы доволен только в одном случае – если бы они оба повернулись, полетели обратно в свои комнаты и легли в постели… Увы, Лэннери не мог спать спокойно, пока его особенный талант не пробудился!
– Куда направимся? Может, в ту деревню наведаться, посмотреть, вдруг хибри всё-таки похоронили? – предложил Саймен.
Лэннери подумал и с сожалением отказался от этой идеи:
– Слишком много времени займёт, а хибри, скорее всего, сожгли. Получится, что мы зря нарушили правила и только болтались где-то без толку!
Саймен молчал. Его палочка, Рейла, была под стать ему – такая же молчунья, и так же поддерживала его, как и Айя – Лэннери. Юные феи продолжали лететь, спускаясь всё ниже на равнину. Изредка останавливались, чтобы отдохнуть. Лэннери уже не чувствовал себя таким утомлённым, как прежде – он был готов к борьбе с любой нечистью, которая встанет на пути!
Едва впереди замаячили тёмные шпили города, как Лэннери удовлетворённо кивнул:
– Здесь. У меня нет дара Хранительницы, но я предвижу, что в этом городе мы кого-то найдём!
Даже если Саймен напрягся, слыша, как поминают Хранительницу, то виду не подал. А Лэннери, правду сказать, не понимал, почему нельзя спокойно говорить о Хранительнице, даже если это самая могущественная фея, способная предсказывать и открывать порталы во времени. Это же фея, а не черномаг! Тем не менее, её боялись, вестей от неё не любили, никто не знал, где она обитает – грустно, наверное, быть Хранительницей.
Феи спустились ниже, к черепичным крышам. Городок, чьего названия Лэннери не знал, был едва-едва освещён факелами, а большие улицы охраняла городская стража.
– Не-ет, – пробормотал Лэннери, отлетая в сторону, чтобы прогуливающийся туда и сюда стражник не заметил свечения его крыльев. – Нам нужны тёмные грязные переулки, верно, Саймен?
В ответ последовало неопределённое «Угу».
– А раз так, летим! – Лэннери взмахнул палочкой и устремился прочь, слыша за спиной шелест крыльев друга.
Лэннери удалось нащупать след чёрной магии. Теперь оставалось лететь по нему… вон та улочка, где скверно пахло нечистотами… нырнуть вниз, свернуть направо, промчаться на крыльях вперёд, мимо грязного бродяги, спавшего прямо на куче мусора… пролететь под единственным факелом, скудно освещавшим переулок…
Лэннери остановился так резко, что летевший прямо за ним Саймен чуть не уткнулся ему в спину.
– Что такое? – напряжённо спросил Саймен.
– Тише, – прошептал Лэннери и вслушался в человеческую речь, перемежаемую шипением. Слов было не разобрать, и Лэннери медленно, очень медленно двинулся вперёд. Ему казалось, что крылья у него шуршат непозволительно громко, хотя в обычное время он вообще не слышал этого звука.
«Лэн, – беспокойно заговорила Айя, – может, нам лучше улететь? Я тоже не Хранительница и даже не фея, а просто магическая палочка, но предчувствую недоброе!»
Лэннери не послушал её. Он осторожно выглянул из переулка, и у него перехватило дыхание. При свете уличного факела за поворотом стояли и приглушённо беседовали двое.
Спиной к феям был, вне всяких сомнений, хибри – из-под тёмно-серого плаща, скрывавшего всю фигуру, выглядывал чешуйчатый хвост, а на голове, не прикрытой капюшоном, вместо волос красовался гребень. И голова, и хвост, и руки с длинными когтистыми пальцами, видневшиеся из прорезей
