Читаем без скачивания Чёрный стерх - Эдуард Геворкян

Аршак зажмурил глаза, ожидая удара, но услышал только треск разрываемой бумаги. Обман, и здесь обман. Стены ниши были из обоев, раскрашенных под бетон.

- Вот твой дядя! - резанул по ушам голос Кошкодава, холодные пальцы взяли его за шею и повернули голову.

Большая комната, почти зал. Много старого хлама, на ошкрябанном, без одной ножки рояле груда битых стульев, сложенных пирамидой, в одном углу - гора из диванов с раскуроченным нутром, в другом - стопки книг с красными корешками. В центре зала, среди мусора и обрывков газет стояли... нары! Похуже, чем сооруженные дядей - гораздо длиннее, из грубых, неструганных досок. Дядя лежал на первом этаже с закрытыми глазами и крутил пристроенные к краю нар велосипедные педали с зубчатым колесом цепной передачи. На верхнем этаже стояли пузатые бутыли с мутной жидкостью, а когда Аршак пригляделся, то его замутило - одна трубка влезала дяде в ноздрю, вторая заканчивалась иглой и упиралась в вену, третья...

- Что вы с ним делаете?! - закричал Аршак и бросился к дяде.

Дядя лежал тихо; грудь мерно вздымалась, он спал и спал спокойно, легкий румянец и слабая улыбка, а вовсе не искаженное страданиями лицо. Возможно, он видел приятные сны.

- Твой дядя спит, - мягко, вкрадчиво заговорил Кошкодав-Ракоед немного изменившимся голосом, - и будет спать долго, очень долго, так долго, сколько захочет. Питательного раствора хватит хоть на сто лет, и здоровье у него выправится без стрессов и общепита, со временем, разумеется. Ты думаешь, он спит? Нет, он живет, он живее всех нас, как бы живых, включая тебя и меня. Он видит сон и будет жить в нем до скончания времен, а если пожелает, то и дольше, он может растянуть сон а века, тысячелетия, миллионы веков - секунды сна так длинны! Это ты сейчас стоишь в грязной каморке с сопливым носом, а твой дядя ведет свои верные легионы на штурм вражеских цитаделей наслаждается с прекрасными наложницами, умными и кроткими, почитающими за честь служить ему телом и мыслью; а может, сейчас он созидает прекрасные светлые города, полные счастья и качественной еды, обители мирных ремесленников, убежища мудрецов и поэтов, хранителей тайны и веры... Не ошибусь, и трижды не ошибусь, если скажу, что в дерзновенной прихоти своей он может обратить мир в прах, а прах сей развеять во мраке абсолютной ночи небытия. Возможно, а значит - так оно и есть, сейчас он измышляет немыслимое, а верные слуги и соратники готовы в тот же миг воплотить волю его в деяние неотвратимое и ослепительное, залить мироздание кровью или шампанским... как кости лягут! - и никогда не испытает он скуки и пресыщения, век его избыточен и ярок, цвет красок сочен, а вкус плодов изыскан...

Аршаку стало страшно. Спящий дядя напугал его больше, чем вся темная и непонятная круговерть, случившаяся с ним до этой встречи.

- Вы что, спросил он не оборачиваясь, - на игле его держите?

- Фи, как грубо и неэлегантно! Игла и все такое - это ваши милые нехитрые забавы. Подумаешь, много ума надо - тешить себя алкалоидами. Нет, дорогой ты мой мальчишечка, твой дядя живет полнокровно и полноценно, все как полагается, без фуфла и дешевки. И удел его завиднее твоего, ибо, узнай же, упрямец, тебя ждут мытарства и хлопоты, а счастливый брат твоей матери восседает на троне возвышенном, и мир у ног его, что половая тряпка, сильные мира сего персть земная... Узнай же и трепещи - твой дядя - король Аэндора! И это лучшая участь из всех!

Аршак очумело слушал напыщенные излияния Кошкодава, перед глазами все поплыло, закачалось. Он затряс головой, приходя в себя. "Надо спасать дядю" - мысль не успела оформиться, как он оказался у нар и затряс спящего:

- Вставайте дядя, немедленно вставайте! - а за спиной трепыхалось хихиканье.

- Да что же вы, дядя! - рассвирипел Аршак. - Пока вы тут тащитесь, вас тетя, наверно, по моргам обыскалась!

При упоминании тети по безмятежному лицу дяди прошло легкое облачко, но тут же рассеялось, и благостная улыбка снова тронула уголки губ.

- Ты и впрямь хочешь его разбудить? - удивился голос за спиной. Ну как знаешь.. Только отойди подальше, мало ли что!

Дядя перестал крутить педали и задышал сильнее. Минуты через две он громко всхрапнул и открыл глаза.

- А, это ты, - только и сказал он, увидев племянника.

- Вставайте, дядя, - вцепился ему в плечо Аршак, - тут такие дела...

- Какие дела? - чуть громче произнес дядя, но с места не двинулся. - Какие тут могут быть дела? Не преувеличивай.

Аршак чуть не всхлипнул, но сдержался и торопливой скороговоркой рассказал ему о передряге, в которую попал после дядиного исчезновения из дома. Дядя спокойно выслушал, помолчал и невпопад ответил:

- Да-да, конечно - потом сдвинул брови и забормотал что-то невнятное, медленно закрывая глаза.

Сообразив, что дядя вырубается, Аршак озверел и, подобрав с пола большую щепку, сунул ее в зубчатое колесо. Цепь дернулась и встала, и дядя замер в нелепой позе опрокинутого велосипедиста.

- Ну, что ты от меня хочешь?! - страдальчески сказал он. - Дайте хоть минуту покоя. Да что же это в самом деле за жизнь!

- Дядя, очнитесь! - закричал Аршак. - На вас глюки наводят, вы тут совсем скорчитесь, вставайте, дядя!

- Как громко ты кричишь, - поморщился дядя, но, к удивлению племянника, поднялся на локте, потирая затылок. Тонкий хлорвиниловый шланг неприятно тянулся из носа, но он не обращал на него внимания. Итак, что хорошего ты собирался мне сказать?

Аршак растерялся. Вместо того, чтобы объяснить, что и почему происходит, как-то вмешаться в события, прийти на помощь, в конце концов, дядя вел себя самым предательским и подлым образом. "Да и дядя ли это, - вдруг похолодел Аршак, - может, подсунули куклу или там артиста? Но зачем, для чего?"

- Ничего хорошего, я так понимаю, ты мне говорить не собираешься, - интонации дяди неуловимо напоминали голос Кошкодава-Ракоеда, - и это понятно. Ничего хорошего там, где ты сейчас находишься, нет. Не было и не будет. Аминь! С меня хватит! Всю жизнь я был не на своем месте и не со своими людьми. Всю жизнь мне доказывали, что я говно, и кормили говном, уверяя, что это лучший в мире харч в лучшей из стран. Пропади все пропадом, я возвращаю билет, можете им свободно подавиться. А если будет приставать эта скандалезная стерва, так ей и скажи: дядя, мол, шлет вам поклон и того же желает, и пусть она сдохнет от злости. Ты за меня не бойся, и за себя не бойся, тут все совсем другое и всем хватит места. Это не наркотики, не фантоматы Лема, не слег Стругацких... Не читал? Поищи в моих книгах, а еще лучше выброси все во двор и сожги. Все сожги! Ты хороший мальчик, но даже всей твоей заботы не хватит, чтобы одолеть тошнотворность бытия.