стоит забывать последнее правило. Полное подчинение.
Мне хочется закричать, но вместо этого я просто смотрю на него, и злость буквально клокочет во мне, когда я опускаю руку между ног и медленно провожу пальцами по киске. Когда я ввожу в себя палец, его взгляд все еще неотрывно устремлен в мои глаза, и хотя ситуация до крайности постыдная, я теку. Даже если он и вселяет в меня ужас, я завелась сильнее, чем когда-либо в жизни. Я прислоняюсь ближе к стеклу, мои соски касаются холодной поверхности, конденсат медленно стекает каплями, оставляя дорожки, по двери душевой.
Застонав, я ввожу в себя еще один палец, раздвигая ноги шире и умоляя его посмотреть на меня. Я закрываю глаза и начинаю сильнее трахать себя рукой, запрокидывая голову назад, ощущая, как теплая вода стекает по плечам. Одной рукой я ласкаю тело, пощипывая и сжимая, в то время как другой все сильнее и быстрее проникаю в себя, чувствуя, как это приносит мне нечто намного более глубокое, чем простое удовольствие.
Его взгляд буквально приклеен ко мне, к моей руке, неотрывно следит за пальцами, которые находятся глубоко внутри меня. Я прикусываю нижнюю губу и издаю стон:
- Тобиас... - И он прижимает ладони к стеклу, словно он нуждается в опоре. Это... Это так возбуждающе - иметь в распоряжении настолько властного и сдержанного мужчину, который наблюдает за мной сквозь стекло, будто я какой-то ценный приз, выставленный на показ ради его удовольствия.
Напряжение нарастает, разгораясь между ног, колени вот-вот подогнутся под моим весом, и, когда блаженный жар взрывается во мне яркой вспышкой, я падаю вниз с громким стоном, пытаясь сделать вдох. В тот момент, когда я оказываюсь на полу, ощущения власти и собственной ценности покидают меня, и вместо этого я чувствую себя грязной. Я встаю, и Тобиас смотрит на меня с ухмылкой.
- Теперь помойся, - бросив эту фразу, он покидает ванную.
И я остаюсь в одиночестве, в состоянии лишь гадать, во что я себя втянула.
Глава 4
Я просыпаюсь утром и на долю секунды забываю, где нахожусь и на что согласилась. Я вытягиваюсь на кровати, провожу пальцами по дорогим простыням. А потом делаю глубокий вдох и мечтаю о том, чтобы просто остаться здесь, но не могу.
Я встаю и чищу зубы, брызгая холодной водой в лицо. Я смотрю на свое отражение, проводя пальцем по темным кругам под и глазами от бессонных ночей. Мои волосы спадают светлой волной по плечам. И я не могу перестать думать о том, почему они хотят меня. Это все было просто безумием, но именно этого я никак не могу понять. Я ничем не отличаюсь от других. По крайней мере, если мне удастся продержаться неделю, то больше никогда не придется проводить ночь, думая о постоянно растущей стопке счетов, хотя теперь, возможно, у меня появятся для этого другие причины. Вздохнув, я захожу в огромную гардеробную, расположенную в дальней части комнаты. Она забита бесчисленным количеством одежды. Я касаюсь пальцами мягкой ткани платья и только полагаясь на свои ощущения, могу сказать, что оно стоит больше, чем я зарабатываю в месяц.
Вдоль всего гардероба висели платья. Мои пальцы пробегаются по юбкам, пока я подхожу к деревянным шкафчикам в задней части гардеробной. Я открываю средний ящик. И внутри него обнаруживаются кружевные трусики. В следующем - шелковые камисоли и шортики. Тут нет ничего удобного или приличного. И, насколько я могу судить, нет бюстгальтеров. Думаю, они не хотят, чтобы их дорогая покупка была прикрыта.
Вздыхая, я надеваю белую майку из хлопка и тонкие шорты, не заботясь о нижнем белье, ведь, честно, а зачем?
Как только я открываю дверь спальни, меня охватывает напряжение. Я будто вхожу в логово льва, с одной лишь разницей - я оказалась здесь по своей инициативе. И должна столкнуться с последствиями своего решения.
Я следую за ароматом кофе на кухню и почти трясусь, к тому моменту как достигаю дверного проема. Престон и Тобиас стоят у шкафчиков обнаженные по пояс, одетые лишь в спортивные штаны. Гладкая кожа обтягивает твердые мускулы. Их пресс эффектно перекатывается, пока они двигаются по комнате, разговаривая друг с другом. Тонкий слой пота покрывается грудь Тобиаса, и я заставляю себя не пялиться, пока стою, зависнув у двери, не в состоянии сделать последний шаг и дать о себе знать.
Наконец, Тобиас замечает меня.
- Элла.
Напряжение в комнате взлетает на новый уровень. Все мои инстинкты вопят, чтобы я немедленно развернулась и убежала, но я заставляю себя остаться.
- Привет. - Почему так сложно выговорить одно единственное слово? Так не должно быть.
Престон усмехается, проводя рукой по своим светлым волосам.
- Кофе? - он протягивает кружку. Я киваю, проходя в кухню и забирая ее. Я присаживаюсь за столик, пытаясь не смотреть на них, хотя и явственно чувствую их взгляд на себе. Даже с одним из них сложно, а в присутствии обоих мне просто хочется сжаться.
- Ты милая, когда краснеешь, - произносит Тобиас рядом со мной. Я нервно бросаю на него взгляд, а затем перевожу глаза обратно на чашку. - У меня запланирована встреча на утро, - продолжает он, переходя к другой стороне стола, оказавшись ближе к Престону. - Престон присмотрит за тобой.
Престон встречается со мной взглядом, и я сглатываю, осознавая все те возможные действия, которые скрывались под этими невинными словами. Тобиас подходит к Престону со спины, проводит рукой по загорелой коже его пресса. Мой взгляд перемещается к его животу, прежде чем вновь подняться к темному взгляду. Он наблюдает за мной, ждет, следит за реакцией. Может, это должно было показаться мне странным - вид руки Тобиаса на теле Престона, - но нет. Я лишь начинаю чувствовать и желать того, о чем раньше и не думала.
Не знаю, как долго мы смотрели друг на друга, но я была настолько заворожена этим зрелищем, что едва ли заметила, как Тобиас покинул комнату.
- Похоже, остались только ты и я.
Я прижимаю чашку к груди, будто выстраивая барьер между нами. Мое сердце замирает, а затем я киваю. Его взгляд опускается к моей груди, и мои соски в ответ напрягаются.
Он обходит стойку, его глаза все это время неотрывно смотрят на меня, пока он медленно подкрадывается ко мне. Я опускаю чашку на стол, и он разворачивает мой стул, чтобы я взглянула на него. Престон возвышается
