Палаты были небольшими, очень аккуратными. Обычно трехместные, но встречались и одиночные. Первые три встретили меня полной тишиной. Все дремали, состояние у всех стабильное, ухудшений вроде не было. В четвертой палате надрывно хрипящая женщина не могла уснуть от боли. Я погрузила ее в глубокий сон. Карточка сообщила мне, что у нее тяжелое поражение легких. Скоро дыхательная система совсем откажет, и она задохнется. Возможно, не приходя в сознание. Об этом нельзя задумываться, иначе не сможешь работать. Вот такая страшная правда жизни, чем меньше мы жалеем пациентов, тем лучше им помогаем.
Следующая палата оказалась одной из немногих одиночных, и вот она была действительно необычна. Стоило мне открыть дверь, как я наткнулась на плотный черный занавес, внутренняя отделка тоже разительно отличалась. Окно закрывали черные тяжелые шторы. Сквозь небольшой просвет между двумя портьерами было заметно, что сами стекла заклеены. Небольшую комнату едва освещал свет ночника на тумбочке у кровати, в которой, свернувшись клубком, спала девочка лет двенадцати. Осторожно положив руку на маленькую головку, я пустила слабую волну магии, чтобы удостовериться, все ли с ней в порядке. И теперь, помимо необычного интерьера, меня удивило кое-что еще. Она была здорова! Да, никаких отклонений в работе ее организма не было. Но тогда бы она здесь не находилась?
Заглянула в карту, чтобы развеять сомнения. Увы, лежала она здесь не зря. Но можно было хотя бы порадоваться, что крошка не умирает от жуткого заболевания и не мучается болями. У девчушки всего лишь абсолютная непереносимость солнечного света. И это приговор. Жить нормально она не сможет. Ее ждет участь домашней затворницы, абсолютно одинокого существа, ведь выйти к людям она сможет только глубокой ночью. За что боги награждают таких невинных существ подобными проклятьями? Размышляя об этом, я выскользнула за дверь.
Время уже подбирается к концу моей смены. Честно говоря, я даже не заметила, как быстро оно пролетело. Усталость ощущалась не сильнее, чем утром, и магия восстанавливалась на удивление быстро, хотя резерв восполниться не успел и, учитывая, что завтра мне снова в ночь на работу, уже вряд ли успеет. С этим нужно что-то придумать, например, воспользоваться способом магистра и заняться закаливанием путем купания в озере. Но сейчас стоит выкинуть лишние заботы из головы.
С тихим скрипом открылась дверь в последнюю палату. Тусклый свет фонарей с улицы позволял разглядеть, что занята только кровать возле окна. Стоило мне сделать пару шагов, как лежащий пожилой мужчина шевельнулся:
– Кто здесь? Это ты, Ривен?
– Извините, я вас разбудила, – уже не скрываясь, прошла я к кровати. – Я новенькая, вот пришла с обходом. Как вы себя чувствуете?
– Не очень хорошо, но, полагаю, так оно и должно быть, – прохрипел он сквозь зубы, так и не открыв глаза, но повернув голову на мой голос. Я же получила отклик магии, закончившей проверять пациента, и содрогнулась от понимания, сколько же боли он испытывает. – Одно меня радует, мне недолго осталось.
Скорее всего это правда. Влив весь оставшийся у меня резерв в заклинание обезболивания, я постаралась облегчить его мучения.
– Что у вас? – тихо спросила я.
– Кермирская лихорадка, – последовал тихий ответ. – Последняя стадия. Сегодня с утра отказало зрение, так что теперь уже действительно осталось совсем недолго. Скоро я отдохну…
Вот это оборот! Кажется, мы с Храном нашли первого испытуемого. Это можно даже назвать знаком, раз он болен лихорадкой, на способ лечения которой мы наткнулись, впервые попав в библиотеку. И как бы ужасно это ни звучало, его слепота для нас тоже удача. А значит, завтра у Храна будет очень напряженный день. Откладывать нельзя, надежда, что бедняга продержится до завтрашней ночи, и так слаба. С прослушкой разберемся позже, спасти жизнь важнее. Хотя если повезет, то сможем завтра же проникнуть и в кабинет. Вот только со сном стоит теперь распрощаться.
– Хотите, я наложу на вас сонное заклинание? – мягко предложила я, чувствуя, что на это жалких остатков силы мне хватит. Для меня несложно, а ему спокойный сон уже счастье.
– Если можно, я был бы очень благодарен, – тихо донеслось в ответ, и я отпустила уже готовое заклинание, позволяя больному погрузиться в глубокое забытье. И еще несколько минут простояла в палате у окна, разглядывая утренний город. Все, пора убегать. Хорошо бы поспать часа три, и я буду рада, как никогда, если подруга опять меня не разбудит. Без завтрака я протяну, без сна – вряд ли. Выходя, последний раз оглянулась на одинокую лежащую фигуру. Если повезет, ночью мы спасем еще одну жизнь. А если нет, то на моих руках окажется еще один труп. О последнем думать не хотелось, поэтому я поспешила покинуть больницу.
Можно сказать, мне повезло, ибо Рина действительно не пришла. Размышлять об этом времени не было, пришлось судорожно скакать по комнате, пытаясь собраться. Вот уж когда в очередной раз обрадовалась, что отстригла так лелеемую мною косу. Не пришлось мучиться, разбирая кошмар на голове, лишь махнула два раза расческой, собрала пряди в хвост, и можно бежать на занятия. С Храном толком поговорить тоже не удалось. Успела лишь порадовать, что к вечеру ему нужно разобраться с плетением для кермирской лихорадки и закончить подслушивающий артефакт. Занятия прошли в привычном ритме, я старательно держала себя в сознании, сдерживая острое желание на минутку прикрыть глаза. Я себя знаю, окажусь потом дрыхнущей на столе. На плаву меня держала лишь мысль, что далеко не все преподаватели настолько ко мне благосклонны, чтобы простить подобный промах. Могут и отработку назначить, которая в мой плотный график никак не вписывается, поэтому терпим и держимся.
И насколько вдохновляющей была надежда на короткий отдых перед работой, настолько же оглушающим был ее крах. Потому что в комнате меня поджидал крайне мрачный Бриар, что наводило на две мысли. Первая: сейчас будет неприятный изматывающий разговор. Может, закатить жутко некрасивую и громкую истерику с криками и слезами, чтобы он осознал, что нервы у меня действительно не в порядке и не стоит ко мне лезть? А вторая, пожалуй, была даже важнее: с этим надо что-то делать. С его беспардонными и беспрепятственными внедрениями ко мне в комнату. В своем стремлении докопаться до правды он и до обыска опустится. Придется, очевидно, ставить экранирование, как в спальне. Знать бы еще, откуда взять время и силы.
– И что же вас привело ко мне? – вздохнула я, падая в кресло.
– У нас проблемы, Кастодия, – хмуро сообщил он.
– И какие же у нас, – сделала я ударение на последнем слове, – могут быть проблемы?
– Убийства, – произнес он единственное слово, от которого сердце зашлось ходуном. – Они снова начались. И на этот раз никто даже не скрывает, что это ритуал.
Я с ужасом смотрела на него. Значит, смерти продолжатся. Идиотка, стоило бы догадаться! Не зря Хран подчеркивал, что информация из библиотеки несет только добро. Но света не бывает без тьмы, следовательно, где-то спрятана и вторая, «злая» половина. И, учитывая, какие знания были найдены, страшно представить, что же осталось скрытым.
– Это… ужасно, – выдохнула я, пытаясь взять себя в руки. – Но я больше в это дело не полезу. И вы сами изначально не были в восторге от моего участия. Разве возобновившиеся убийства меня касаются? – Я действительно не понимала, почему он пришел ко мне с этой новостью.
– Мне необходимы ответы. На балу я не стал допытываться, что произошло, наивно полагая, будто у меня есть время и возможность выяснить это в более спокойной обстановке. Но не сложилось, поэтому требую правды сейчас. И пока в мягкой форме, – стальным голосом произнес он, заставив меня замирать от сковывающего внутренности ужаса. – Куда ты пропала почти на два часа? Что там произошло?
Я понимала, что когда-нибудь мне придется рассказать про библиотеку. Но определенно не думала, что так скоро и при таких обстоятельствах. Мало того, добавилась еще одна причина молчать – принадлежность Бриара к высшим лордам. Что же мне делать? Увильнуть мне вряд ли дадут, потому как вот он – стоит и сверлит меня фирменным взглядом, острым и холодным, словно скальпель. Нет сомнений, если не понравится ответ – вскроет, не задумываясь. Стоп, от меня требуется лишь объяснение, куда я делась на пару часов, правильно? Так это не такая уж проблема, рассказать, что в стене внезапно появилась дверь, а за ней огромное хранилище знаний. И совсем не обязательно добавлять, что проход туда возможен только по особым пропускам и что у меня таковой имеется. Могу даже показать, где эта дверь возникла. Чутье мне подсказывает, вызвать ее там вновь не поможет даже ритуал. Но почему я умолчала о своей находке? Перепугалась? Решила, будто это галлюцинации после удара головой? Ладно, будем импровизировать. Пора, наконец, все рассказать. И только я открыла рот, как язык внезапно онемел, а кольцо предупреждающе нагрелось. Вот так, я тут мучаюсь в сомнениях, а выбора-то у меня и нет. Впрочем, как и всегда. Библиотека, похоже, не желает, чтобы ее существование было раскрыто. По крайней мере, сейчас. Так что тебе, Кася, остается одно – врать. Надевай свою лучшую маску, чтобы надежно скрыть очередную ложь. Хотя мне начинает казаться, будто я ее и не снимаю.
