В 1817-1823 гг. была построена зимняя церковь. Она представляет редкий тип, повторяющий древнюю форму нам уже знакомого храма «иже под колоколы», т.е. когда собственно церковь увенчивалась колокольней. Зимняя церковь Гребнева подчеркнуто торжественна. На восьмигранном строгом по архитектуре объеме, украшенном с четырех сторон портиками с парными дорическими колоннами, поставлен мощный барабан,прорезанный высокими арками звона. Над ним несколько неожиданно располагается еще ярус с обычными окнами, увенчанный куполом с люкарнами. В последних помещены часы. Завершающие храм барабан и глава, как и весь верхний купольный ярус, явно более позднего происхождения. Следует отметить, что барельефы церкви внутри и снаружи (не сохранились), а также лепные работы были выполнены скульптором Г. Замараевым, что намного повышало декоративную сторону этого интересного сооружения.
В 3 ад от станции Монино расположена усадьба известного сподвижника Петра Я. Брюса – Глинки. Я. Брюс вышел в отставку в 1726 г. тут же после смерти Петра и поселился в своей усадьбе. Следовательно, ее устройство – постройка дома и флигелей, а также разбивка регулярного парка-падает на конец 20-х гг. XVIII в. Здесь Брюс стал заниматься физикой, математикой, естествознанием и астрономией, обставив различными приборами свой кабинет, завещанный им Академии наук «на пользу общественную». Столь странные для окрестного населения занятия нелюдимого вельможи породили слухи о нем, как о волшебнике и колдуне, что вызвало появление множества легенд. Так, до сих пор можно услышать, что Брюс в жаркий летний день одним словом замораживал воду одного из прудов для того, чтобы покататься на коньках. Легенда и слухи росли и множились, чему немало способствовали замковые камни окон нижнего этажа усадебного дома, до сих пор сохранившие демонические маски.
24. Ворота усадьбы Гребнево. Конец XVIII в.
25. И. Мартос. Надгробие G. Брюс. 1786-1790. Москва, Музей русской архитектуры
26. Усадебный дом в Глинках. 1720-е гг.
Восстановленный после пожара 1899 г. дом (илл. 26) представляет собой редкий пример архитектуры поздне-петровского времени. Его дворовый и парковый фасады имеют двухъярусные лоджии, зрительно облегчающие массив здания. Если нижние образованы аркадой с пилонами, украшенными муфтированными пилястрами, то во втором мы видим стройные парные коринфские колонны, несущие антаблемент перекрытия. Углы дома, согласно тогдашней моде, имеют пилястры на постаментах. Особое внимание уделено пышным наличникам окон второго этажа, тщательно проработанным во всех своих деталях. Рустовка части нижнего этажа усиливает игру светотени белых деталей, хорошо видных на фоне бирюзовых стен. Именно такой архитектуре хорошо отвечали некогда стриженые липовые аллеи, звездообразно сходившиеся к основным площадкам парка. Два одновременных павильона караулен отмечают внешние границы парадного двора. Недалеко расположены и постройки хозяйственных служб.
В конце парка в середине XVIII в. была построена церковь (ныне не сохранившаяся), в которой было установлено надгробие на могиле П. Брюс, выполненное И. Мартосом (теперь в музее архитектуры в Донском монастыре Москвы) в 1786-1790 гг. (илл. 25). Это одно из лучших его произведений. На пятиметровой крутой пирамиде из серого гранита помещен тонко выполненный беломраморный барельеф усопшей. Перед ней на ступенчатом постаменте стоит саркофаг, к которому в горестном порыве припал воин (символизирующий мужа умершей – военного). Тут же на саркофаге стоит его шлем. Торжественное спокойствие архитектурных форм надгробия противопоставлено бурному движению фигуры. Такое яркое противопоставление чувств, пожалуй, единственный пример в творчестве скульптора, тонко подчинившего фигуру архитектонике замысла надгробия.
Но вернемся на старый Владимирский тракт, ныне Горьковское шоссе, где стоит одна из самых больших по масштабу подмосковных усадеб – Горенки (в 2 км от станции Горенки Горьковской ж. д.). Создание этой усадьбы связано с именем А. К. Разумовского, сына украинского гетмана, который приступил к подстройке усадьбы в 1777 г. Владелец усадьбы, большой любитель природы, поставил себе целью превратить свое владение в ботанический сад. Известный литератор начала XIX в. П. Свиньин так писал о Горенках в 1823 г.: «Дом и английский сад прекрасны, но богатства природы, собранные в теплицах и оранжереях, приводят в восхищение: невольно изумляешься, как частный человек мог соединить в немногие годы столько сокровищ природы из всех стран света… В здании около 40 футов вышины собраны огромные редкие деревья, и зритель гуляет в тени пальм, кипарисов, бамбука, ямайского кедра и других деревьев, столь же редких и замечательных, как драконова кровь, американская маслина и проч.». Оранжереи усадьбы достигали в общей сложности полутора километров длины, а на содержание научного и обслуживающего персонала тратилось до 70 тысяч рублей в год – сумма для того времени огромная. Растения, выращенные в Горенках, составили позднее основу Московского ботанического сада. Акклиматизация некоторых из них проводилась здесь столь успешно, что,как утверждают, до последнего времени в парке усадьбы можно было встретить свободно растущие в диком виде растения, не свойственные флоре Подмосковья.
Усадебный дом, выстроенный в конце XVIII в., по-видимому, по проекту английского архитектора А. Менеласа, много работавшего у Разумовского, помещен в глубине гигантского парадного полукруглого двора, диаметр которого достигает семисот метров.
У типичных для этого времени пилонов въездов стоят парные флигельки – «кордегарии», оттеняющие своим небольшим размером сложно скомпонованный главный дом. Он украшен в центре неизменным для классицизма шестиколонным портиком. Боковые его части имеют симметричные полукруглые выступы-экседры, верхний этаж которых служил крытыми балконами. Галереи с колоннадами из спаренных колонн в верхних частях ведут к боковым далеко выступающим во двор флигелям.
27. Церковь в Пехре- Яковлевском. 1779-1785
Внутренняя отделка здания, превращенного одним из последующих владельцев в фабричный корпус, почти не сохранилась. Центральный же «Золотой зал» и прилегающие к нему помещения были выполнены в 1912- 1916 гг., когда их перестроил архитектор С. Чернышев. Ему же принадлежит и садово-парковый фасад, поражающий своей четырнадцатиколонной красивой лоджией. Боковые далеко вынесенные в сторону колоннады с угловыми павильонами, занявшими место прежних оранжерей, также выполнены по проекту этого архитектора. У красивого и живописного по очертанию берегов обширного пруда, образованного запруженной речкой Горенкой, сохранился эффектный спуск – лестница с чугунными орлами на постаментах и грот-лабиринт с круглым залом в центре – единственная уцелевшая в парке Горенок постройка конца XVIII – начала XIX в.
