действие может быть лишь кратковременным и заключается в привлечении внимания человека к недолжному поступку. Оно подобно уколу булавкой, когда человек вскрикивает: «Ой, больно!» — и начинает искать, обо что же это он укололся. Но если он будет длительное время игнорировать такие уколы, «булавка» может серьёзно его поранить и даже вызвать общее заражение крови. Так и длительное пребывание в чувстве вины может оказаться опасным для эмоционального и физического здоровья. Но предположим, сигнал воспринят, «укол булавкой» достиг своей цели, человек ойкнул и, осмотревшись, понял, что именно он сделал не так, в чем провинился. Что дальше? А дальше человеку предстоит принять на себя ответственность за совершённый проступок. Ему нужно оценить размер ущерба, нанесённого тому, перед кем он провинился, и постараться возместить этот ущерб.
Полезно ли для христианина испытывать чувство вины? С одной стороны, вроде бы да, потому что все мы знаем о своей повреждённости грехом. А с другой, как совместить это чувство с едва ли не главным апостольским призывом ко всем христианам — «всегда радуйтесь»? 1 Фессалоникийцам 5 глава 16 стих. Как это вообще возможно — радоваться, испытывая чувство вины? Можно найти объяснение этому парадоксу с помощью несколько неожиданной аналогии. Сначала — два риторических вопроса к автомобилистам. Хорошо ли, что на приборной панели в вашей машине есть целый набор тревожных лампочек и значков, сигнализирующих о неисправности той или иной системы автомобиля? Хорошо ли, когда все эти лампочки и значки постоянно горят и высвечиваются во время движения вашего транспортного средства?
Думаю, даже очень далекий от автомобильной проблематики человек легко ответит: в первом случае — хорошо; во втором, мягко говоря, не очень. А вернее, очень даже плохо. Примерно таким же образом действует в человеке чувство вины. Это тоже своего рода индикатор духовной неисправности. «Включаясь», он помогает человеку осознать греховность того или иного поступка, слова, мысли. И в этом — несомненная польза чувства вины. Но, уберегая нас от совершения греха или от пребывания в нераскаянном состоянии после его совершения, это чувство может стать и разрушительным для нашей душевной и телесной жизни. А происходит это в том случае, если мы испытываем вину постоянно. Причем проблема тут вовсе не в самом чувстве вины. Ведь когда на пульте управления каким-либо устройством постоянно горит красная лампочка, сигнализирующая о неисправности, значит, что-то в устройстве работает некорректно и нужно срочно устранять неисправность. Если же этого не сделать, устройство просто сломается.
Чувство вины — такая же «красная лампочка» в нашем естестве. Сделал, сказал или просто подумал какую-нибудь пакость — хлоп! Тут же загорелся на панели значок «опасность». Вина сжала сердце, отнимая радость и свободу. Для христианина тут всё ясно: срочно бери на себя ответственность за причинённый себе или другим ущерб, кайся перед Богом и больше так не делай! Машину-то, небось, тут же отогнал бы на станцию техобслуживания, загорись у неё на панели значок «проблемы с двигателем». Вот и о душе своей позаботься так же, не игнорируй её «красную лампочку».
Конечно, жить, вообще никогда не испытывая чувства вины, свойственно лишь психопатам или духовно омертвелым людям, для которых грех стал нормой и уже не вызывает душевной боли. Однако и пребывать в этом чувстве постоянно, делать его своим привычным состоянием тоже неправильно и неполезно, поскольку в духовной жизни христианина оно является лишь побудительным мотивом к покаянию. Но исцеляет человека не оно, а само покаяние, то есть оставление с Божией помощью того греха, за который испытываешь чувство вины. А уже вслед за покаянием приходит и духовная радость, и благодарность Богу за исцеление. И чувство вины здесь лишь эмоциональный маркер того, что совесть наша неспокойна, что-то её гнетёт. Нужное чувство, что и говорить. Но все же оно никак не может рассматриваться как нечто ценное само по себе, в отрыве от покаяния. И уж тем более — как нечто, свидетельствующее о правильной духовной жизни. Загорелся в душе сигнал тревоги, ты его видишь — слава Богу! Иди и устрани причину. Поскорее сделай так, чтобы он погас.
Только сейчас, вспомнив часть этой проповеди, к молодому человеку пришло осознание, что друга то уже не вернуть. А чувством вины можно так сильно себя замучить, что ничего хорошего от этого не выйдет. Он этим чувством ничего не добьётся и навредит лишь себе! Да он уже начал себе вредить! И с этим надо было как можно быстрее прекращать.
Да, он ещё долго будет тосковать по другу, и вспоминать его. У него никогда больше такого друга не будет и теперь он опять остался без друзей. Это всё было так! Сергея он будет вспоминать ещё очень долго и жалеть, что всё так получилось, но изменить ничего было уже невозможно. Надо было дальше жить, как бы ни было сложно и больно! А если он будет дальше страдать, он и себе сильнее навредит, и родителей заставит сильно волноваться, а другу это никак не поможет, ведь того уже не было. Нужно было собраться с силами и двигаться дальше.
Стас глубоко вздохнул и только сейчас ощутил, что ему уже было легче. Да, на душе всё ещё была тоска, а в груди образовалась пустота, но всё равно было гораздо легче. Парень даже удивился, как сразу это не почувствовал. Ещё после тех пролитых слёз и молитвы, ему стало легче, а он даже это не понял. Но сейчас Стас это осознал. И он был готов сейчас отложить в сторону свою депрессию и жить дальше.
Станислав уверенно развернулся и вышел из комнаты, сразу направившись в сторону кухни. Когда молодой человек туда прошёл, он увидел, что родители за стол ещё не сели. Мама как раз только накладывала еду по тарелкам. Стоило ему зайти на кухню, как отец с удивлением на него посмотрел, а мама даже не заметила сына, продолжая накладывать еду в тарелку.
— Ты ужинать? — спросил Виктор Петрович, внимательно и с нескрываемым удивлением смотря на сына.
— Типа того, — кивнул парень и опустился на стул.
Лариса Викторовна, услышав слова сына, даже обернулась и посмотрела на него удивлённым взглядом. Она переглянулась с мужем, который был не менее удивлённым.
— Ты же сказал, что не хочешь, — напомнил отец.
— Я передумал. Подумал немного и понял, что всё же хочу есть. Так что поужинаю с вами. А ты что против?
— Нет, конечно. Просто не ожидал тебя увидеть сейчас. Ладно. Это хорошо, что ты пришёл.
— Вот возьми, Стасик, — мама поставила первую тарелку
