Читаем без скачивания Коновод с баржи «Провидение» - Жорж Сименон

Труп дважды удалось зацепить багром, но каждый раз крюк соскакивал, и тело, вместо того чтобы вынырнуть, уходило на несколько сантиметров в воду.

Мегрэ узнал темный костюм Вилли. Лица не было видно: более тяжелая голова все время опускалась вниз.

Наконец человек в ялике задел утопленника бортом, схватил рукой за грудь, приподнял. Оставалось втащить его в лодку.

Человек оказался не из брезгливых. Он одну за другой поднял ноги пострадавшего, бросил причальный конец на берег, тыльной стороной руки утер мокрое лицо.

В это мгновение Мегрэ увидел заспанное лицо Владимира, появившегося из люка яхты. Он протер глаза и исчез.

— Ничего не трогать!

Речник запротестовал: мол, его шурин в Эльзасе ожил, проведя в воде чуть ли не три часа.

Хозяин кафе указал ему на горло мертвеца. Все было ясно: два черных следа пальцев, как и на шее Мэри Лэмпсон.

Эта трагедия особенно взволновала всех. Глаза Вилли были широко раскрыты, в правой руке он сжимал пучок тростника.

Мегрэ почувствовал вдруг, что за ним кто-то стоит. Он обернулся и увидел полковника. Тот был в пижаме, поверх которой накинул шелковый халат, и в голубых кожаных шлепанцах.

Седые волосы его были растрепаны, лицо опухшее. Он странно выглядел в своем наряде здесь, среди мусора и грязи, среди речников в сабо и грубой суконной одежде, тем более что от него исходил легкий запах одеколона.

— Это Вилли!.. — выдавил он хриплым голосом.

Потом произнес несколько слов по-английски, слишком быстро, чтобы Мегрэ мог понять их, наклонился и коснулся рукой лица молодого человека.

Девушка, разбудившая комиссара, рыдала. К ней подбежал смотритель шлюза.

— Позвоните в полицию Эперне… Врача, пожалуйста…

Из каюты вышла Негретти в неряшливом виде, босиком. Она не решалась сойти с палубы и звала полковника:

— Уолтер! Уолтер!

Позади стояли незаметно подошедшие машинист узкоколейки, землекопы, какой-то крестьянин — его корова шла без присмотра по бечевнику.

— Труп надо перенести в кафе.

Факт смерти молодого человека не вызывал сомнений.

Пока вытаскивали тело, элегантный костюм на нем превратился в лохмотья.

Полковник медленно шел следом. Его халат, голубые шлепанцы, багровое лицо, взлохмаченные ветром волосы придавали ему несуразный и в то же время торжественный вид.

Когда труп поднесли к дверям кафе, девушка снова зарыдала во весь голос и бросилась в кухню. Хозяин кафе орал в телефонную трубку:

— Да нет, мадемуазель! Полицию! Полицию!.. Быстрее!.. Не разъединяйте!.. Алло!.. Алло!..

Мегрэ не позволил войти в кафе толпе зевак, но речники, обнаружившие труп и выловившие его, вошли и сели за столик, где еще со вчерашнего дня стояли стаканы и пустые бутылки. Урчала печка. Посреди помещения валялась метла.

Появился Владимир, он успел надеть свою американскую морскую пилотку. Речники обращались к нему с вопросами, но он не отвечал.

Полковник не отрывал глаз от Вилли, лежавшего на полу, и трудно было понять, взволнован он, раздосадован или испуган.

— Когда вы видели его в последний раз? — спросил Мегрэ у полковника.

Сэр Лэмпсон вздохнул и огляделся, словно искал того, кому всегда поручал отвечать за себя.

— Это ужасно, — наконец проговорил он.

— Вилли не ночевал на борту?

Англичанин указал на речников, которые слушали их разговор. Это было как бы напоминанием о необходимой благопристойности. Это как бы означало: «Считаете ли вы допустимым и приличным при подобных людях…»

Мегрэ попросил посторонних выйти.

— Вчера вечером, в десять часов. На борту кончилось виски. Владимир не смог найти его в Дизи. Я решил пойти в Эперне.

— Вилли был с вами?

— Недолго. За мостом он меня оставил.

— Почему?

— Мы немного повздорили.

Полковник устремил взгляд на искаженное бледное лицо покойника, и черты его дрогнули.

Может быть, он мало спал и его опухшее лицо придавало ему более взволнованный вид? Во всяком случае Мегрэ готов был поклясться, что на мясистые веки англичанина навернулись слезы.

— Вы поругались?

Полковник пожал плечами, словно нехотя принимая столь вульгарное и грубое выражение.

— Вы его в чем-нибудь упрекали?

— Нет. Я хотел узнать… Я твердил: «Вилли, вы негодяй. Но вы должны мне сказать…»

Он удрученно замолчал и отвел глаза, чтобы вид мертвеца не гипнотизировал его.

— Вы обвиняли его в убийстве вашей жены?

Англичанин пожал плечами и вздохнул:

— Он ушел. Один. Раньше бывало, мы с ним ссорились, а назавтра выпивали вместе виски и больше об этом не вспоминали.

— Вы дошли пешком до Эперне?

— Да.

— Вы пили?

Полковник бросил печальный взгляд на своего собеседника.

— Я еще играл в клубе. В ресторане «Бекас» мне сказали, что там есть клуб. Я возвратился на машине.

— В котором часу?

Он развел руками — не помнит.

— Вилли на яхте не было?

— Нет. Владимир сказал мне об этом, когда раздевал меня.

Перед дверью остановился мотоцикл с коляской. В комнату вошли бригадир жандармов из Эперне и врач.

— Уголовная полиция, — сказал Мегрэ, представляясь своему коллеге. — Не впускайте сюда никого и позвоните в прокуратуру.

Врачу достаточно было беглого осмотра. Он заявил:

— В момент погружения в воду он был мертв. Посмотрите следы.

Мегрэ это знал — он уже видел следы. Он машинально взглянул на руку полковника, мускулистую с квадратными ухоженными ногтями и набухшими венами.

Потребовалось не менее часа, чтобы вызвать прокуратуру на место происшествия. Полицейские на велосипедах окружили кафе «Флотское» и яхту «Южный Крест».

— Могу я одеться? — спросил полковник.

И, несмотря на халат, шлепанцы и голые лодыжки, проходя мимо рядов любопытных, он держался с достоинством. Войдя в каюту, тут же выглянул из нее и позвал:

— Владимир!

И все люки на яхте снова закрылись.

Мегрэ допрашивал смотрителя, которого ждала у шлюза моторная лодка.

— Я полагаю, что тело должно остаться в том месте, куда его бросили. Ведь в канале нет течения.

— В больших бьефах протяженностью в десять-пятнадцать километров так и бывает. Но здесь меньше пяти. Если какое-нибудь судно спускается по шлюзу номер тринадцать, что выше моего, я чувствую, как через несколько минут вода начинает прибывать. Если я сам пропускаю судно, идущее вверх по реке, течение создается за счет той воды, которую я пропускаю по каналу.

— В котором часу вы начинаете работу?

— В принципе, на рассвете. На деле — гораздо раньше. Баржи на конной тяге — у них малая скорость — отправляются около трех утра и сами проводят судно через ворота шлюза, мы даже не слышим. Им это не запрещено, их хорошо знают. «Фредерик», который заночевал здесь, должен был отправиться в половине четвертого, а в пять пройти через шлюз в Э.

Мегрэ обернулся. Напротив кафе «Флотское» и на бечевнике собрались кучки любопытных. Когда комиссар проходил мимо них, направляясь к каменному мосту, к нему обратился старый лоцман с прыщеватым носом:

— Хотите, я покажу, в каком месте молодого человека бросили в воду?

И он гордо посмотрел на своих товарищей, которые колебались, идти ли им в ту же сторону.

Он оказался прав. В пятидесяти метрах от каменного моста на большом участке был поломан тростник. Здесь не только топтались, но, должно быть, и тащили тяжелое тело — след был широкий.

— Видите? Я живу в пятистах метрах отсюда, на окраине Дизи, в одном из первых домов. Я пришел сегодня утром справиться, спустились ли к нам суда по Марне и не нуждаются ли они в моей помощи, и был поражен. Тем более что нашел на дороге вот такую штуку…

Этот человек был неприятен, он то и дело бросал насмешливые взгляды на сопровождавших его спутников.

Однако предмет, который он вытащил из кармана, представлял для Мегрэ большой интерес. Это был тонкой работы значок из эмали, на нем, кроме якоря, были выгравированы инициалы: Я.К.Ф.

— «Яхт-клуб Франции», — расшифровал лоцман. — Яхтсмены носят его в петлице.

Мегрэ обернулся и посмотрел на яхту, стоявшую примерно на расстоянии двух километров. Под словами «Южный Крест» красовались те же буквы: Я.К.Ф.

Не обращая больше внимания на своего собеседника, который отдал ему значок, комиссар медленно пошел к мосту. Направо дорога вела в Эперне, прямая, чистая после вчерашних дождей. По ней с большой скоростью мчались машины. Налево дорога, давая крюк, вела к деревне Дизи.

По другую сторону канала, напротив верфи Всеобщей навигационной компании, стояло несколько барж в ожидании ремонта.

Мегрэ несколько взволнованно повернул обратно. Сейчас прибудет прокуратура и начнется час-другой нервотрепки: вопросы, хождение взад-вперед и самые нелепые версии.