Сеньор гарантировал крестьянам защиту и покровительство, они, в свою очередь, были обязаны ему повиноваться, выполнять необходимые повинности и платить налоги. Они выплачивали ежегодный подушный налог, который был свидетельством их личной прикрепленности к земле. Сеньор, оказавшись в трудных обстоятельствах, мог потребовать от крепостных, а также от тех, кто номинально был свободен, уплаты чрезвычайной пошлины
(taille). Особый налог взимался с крепостного, заключавшего брак на стороне, а также с прямых наследников крепостного в случае его смерти. Этот «долг смерти» состоял в передаче сеньору лучшей головы скота или, в некоторых областях, части имущества усопшего.
В Европе, за небольшим исключением, в XII в. уже не было полностью свободных крестьян. Те крестьяне, о которых говорили как о свободных, находились тем не менее в зависимости от покровительствующего им сеньора, как и все остальные. В нашем словаре нет необходимых слов, чтобы назвать основные отличия между различными группами и классами крестьянства, между «свободными», «полусвободными», «несвободными» и «зависимыми» крестьянами. Ситуация в действительности была еще более запутанной, поскольку в некоторых местностях «свободный» крестьянин мог находиться под еще большим гнетом и быть беднее, чем «несвободный» крестьянин, проживавший всего в нескольких милях от первого.
Однако, несмотря на общее усиление гнета и быстрое увеличение числа крепостных, в некоторых областях отдельные выходцы из крестьян смогли подняться по социальной лестнице. К XII–XIII вв. крестьянство становится фактором, с которым приходилось считаться королям и аристократии. Дело доходило вплоть до того, что обращались к их помощи, как это происходило во Франции, где крестьянские войска сражались на стороне короля против «баронов-разбойников», крупных феодалов.
Бароны и короли стремились увеличить свои доходы и занимались корчевкой леса и повышением плодородия земли, которая из-за недостаточного ухода становилась заболоченной или, наоборот, засушливой. Срочно потребовались крестьяне для этих работ, иначе говоря, для внутренней колонизации. И их оказалось достаточно много, так как превратности средневековой жизни – война, гнет хозяев и присущая самим крестьянам страсть к путешествиям Wanderlust — постоянно гнали их из дома. Те крестьяне, которые были приглашены в работники, стали известны как hospites. Они получали грамоту, в которой им обещали защиту от произвола сеньоров и избыточных налогов и право третейского суда. Многочисленные новые поселения (например, villes neuves в Северной Франции) возникли именно таким образом. Для привлечения большего числа поселенцев вербовщики на ярмарках громко зачитывали текст грамоты, подобно тому как это делали в XIX в. железнодорожные компании Северной Америки, которым были нужны пионеры для колонизации пустующих земель Запада.
В XII–XIII вв. Германия повернулась лицом к Востоку. Короли Польши, Богемии и Венгрии совместно с немецкими князьями колонизовали земли Бранденбурга, Пруссии, Восточной Пруссии и Прибалтики вплоть до Риги. Все они нуждались в рабочей силе, немецких крестьянах и привлекали их с помощью агентов, известных как locatores. Они рекрутировали крестьян, сопровождали их во время длительного путешествия и размечали для них земельные участки на новой территории.
Мир Средневековья, особенно «открытый» мир XII столетия, предоставлял новые возможности, по крайней мере, для части сельского населения на Востоке Европы, в Германии, Нидерландах, Северной Франции и Англии. Например, в XIII–XIV вв., менее чем за 150 лет, только в Силезии было основано больше чем 1200 новых деревень. Однако в XIII в. в сельском хозяйстве Западной Европы начинался застой и, соответственно, ухудшалось положение крестьянства. Европа уже начала превращаться в саму себя, укреплялись социальные и географические границы.
Все это неизбежно сказалось на крестьянах. Расчистка пустующих земель под пашню была прекращена. На деле некоторые сеньоры, стремившиеся получать наличные деньги, превращали пахотные земли в пастбища, скупая и экспроприируя крестьянские фермы. В Англии и Франции подобное развитие событий привело к конфликту между королем и баронами. В XIII–XIV вв. английские вилланы отстаивали свою свободу в королевских судах. Хозяева феодальных поместий менялись гораздо чаще, чем это можно было себе представить, – вследствие браков или смерти владельцев, продажи или конфискации их собственности. Когда собственность переходила к другому владельцу, крестьянин мог быть пораженным в своих правах. Манориальные суды, которые разбирали дела крестьян, не всегда сохраняли протоколы заседаний, так что было очень сложно для крестьянина, сеньор которого считал его вилланом, доказать свой свободный статус в суде. Начиная с XIII в. английские суды были завалены крестьянскими жалобами на добавочные отработки и платежи, которых требовали от крестьян старые и новые хозяева. Но в то же самое время некоторые крестьяне смогли улучшить свое материальное положение, и многие вилланы выкупили право на свободу у своих сеньоров. Иногда в этом деле им помогала церковь или, как во Франции, монарх; так как, строго следуя букве закона, несвободный крестьянин, не имевший собственности, не мог стать свободным. Постоянно растущая потребность сеньора в деньгах давала трудолюбивым и предприимчивым крестьянам прекрасную возможность разбогатеть. «Свободные» крестьяне, которые были под защитой короля, впоследствии слились с горожанами и стали «третьим сословием», которое посылало своих представителей непосредственно в Генеральные штаты, высшее совещательное учреждение сословного представительства страны. В Южной Франции, которая выбрала собственный путь развития, и потому процесс унификации с Севером шел в XIII в. довольно медленно, крестьяне и городские сообщества часто успешно выступали в совместной борьбе за то, чтобы их голос был услышан в делах политики.
Как правило, бароны не стремились заниматься хозяйством в своих поместьях и потому стали передавать земли крестьянам в аренду. В итоге аристократия, участвуя в военных походах или занимаясь интеллектуальной деятельностью, все больше и больше отдалялась от повседневных проблем своих крестьян. Однако в Англии бароны проявляли активный интерес к сельскому хозяйству, и в период между 1200 и 1340 гг. бурно развивались родовые баронские поместья. Небольшое, но очень важное руководство «О земледелии», написанное Уолтером из Хенли в последней четверти XIII в., где рассказывается об основах ведения сельского хозяйства в поместье, интересное письменное свидетельство этого времени. Сеньор был кровно заинтересован в повышении урожайности, заставлял крестьян много трудиться, чтобы выращивать продукцию не только для собственного потребления, но и поставлять на рынок. Что касается рискованного предприятия – производства шерсти, следует сказать, что английская аристократия первой поддержала это начинание. Земля у крестьян выкупалась или экспроприировалась, чтобы получить возможность разводить на ней овец. Мы видим, что между аристократами Англии и аристократами Франции существовал разительный контраст. Английская знать сохраняла и преумножала традиции коммерции; позднее ее вовлеченность в торговлю и индустрию связала ее с буржуазией, сделала ее более восприимчивой к быстро менявшейся общественной, политической и интеллектуальной среде.
В эпоху позднего Средневековья в Италии шло быстрое образование городов-государств, в которых жили аристократы, ассимилировавшиеся впоследствии с городской буржуазией. Здесь человек становился полноценным горожанином, а культура была отражением городской цивилизации. Крестьяне
