Джон, ожидая ответа, пристально смотрел на Одри, а та отчаянно пыталась нащупать ускользающую нить беседы. В конце концов ей это удалось.
— Я сказала, что мне пора уходить. У вас, должно быть, сегодня еще много дел… Столь ответственный прием…
— Пока еще вы не можете уйти, — остановил ее Джон, но в его голосе властные нотки сменились насмешливой интонацией. — Вы еще должны мне танец.
— Действительно, я и забыла. — Улыбнувшись, Одри огляделась. — Но где же мы сможем…
Легкий стук в дверь прервал ее, и девушка разозлилась. Черт побери, разговаривая с Джоном, она не может закончить ни одного предложения.
А тот как ни в чем не бывало открыл дверь, впустил невзрачную женщину в белом халате, тихо обменялся с ней парой реплик. Затем протянул Одри руку и, улыбаясь во весь рот, предложил:
— Пойдемте, я покажу вам отель.
Она не успела возразить, как сильная мужская рука уже увлекала ее к лифту. Привыкший повелевать, Джон воспринимал ее уступчивость как нечто само собой разумеющееся. Одри не могла не признать, что оказала бы сопротивление только для виду. Когда Джон ускорил шаги, устремилась за ним, словно на ее вечерних туфельках выросли крылья.
Что с ней происходит? После утренних слез на пляже она чувствовала себя как-то странно. В том ли дело, что вместе с вырвавшейся наконец скорбью, которая долго копилась в ее душе, Одри избавилась и от постоянно угнетавшего ее груза вины? Или же сказался магнетизм Джона? От него исходила прямо-таки физически ощутимая жизненная энергия, которая в равной мере и притягивала к себе, и отталкивала.
Кабинка лифта остановилась на втором этаже, и они оказались на широкой террасе, полукругом выдававшейся в сторону океана. Многочисленные цветущие растения в горшках и кадках придавали этому уголку отеля неизъяснимую прелесть и уют.
Терраса находилась как раз над залом приемов, откуда доносились приглушенные звуки музыки. Одри удивленно прислушалась, вот чудо — оркестр играл «Лунное танго». Конечно, какая еще мелодия подошла бы для столь романтической обстановки. Девушка хотела шутливо поинтересоваться, сколько Джон заплатил оркестрантам, чтобы они именно сейчас исполнили танго, но очарование звездной ночи больше настраивало не на задорный, а на лирический лад, и она передумала.
— Вы только посмотрите! — От восторга у нее перехватило дыхание. — Как красиво!
Небо напоминало парадное одеяние какой-нибудь средневековой королевы, которая украсила себя всеми имеющимися в наличии драгоценностями: мириады звезд блистали и переливались алмазными искрами на темно-синем бархате небесного свода. А внизу, маня несказанной красотой, лежала темная шелковая пелерина залива, прочерченная серебристой лунной дорожкой.
— Да, очень красиво. — Джон неожиданно возник у нее за спиной, и, когда он положил руки на плечи девушки, у Одри ёкнуло сердце. — Все так прелестно, — пробормотал Джон и развернул ее лицом к себе.
Танцевали ли они? Может быть. Во всяком случае, ее тело воспринимало обилие ритмов, и было трудно понять, что же завораживает больше: глухой накат волн на берег, биение сердец или волшебные звуки «Лунного танго». Одри и Джон двигались медленно и томно, порой даже останавливались.
— Расслабься, — тихо и настойчиво шепнул он ей на ухо. — Не забывай, это всего лишь танец.
Но как она могла расслабиться? Так странно было чувствовать его рядом — предупредительно-нежного и в то же время опасного. Не прибегая к помощи обольстительных слов и жестов, Джону удалось создать атмосферу упоительной близости.
Одри все же твердо решила не терять головы и следовать изобретенной Джоном философии «рассудочности увлечения».
Но это оказалось непросто. Ладонь, прижатая к груди мужчины, чутко ловила удары его сердца. Одри казалось, что оно бьется в такт с ее собственным. «Это всего лишь танец», — утверждал Джон, но почему же тогда его сильные длинные пальцы завораживающе скользят по ее спине, пробуждая во всем теле какие-то смутные, незнакомые желания?..
Что-то подсказывало Одри, что на этом он не остановится. Джон явно из тех мужчин, которые не терпят запретов. Он хотел ее всю, хотел то ли сейчас, пока играет музыка, то ли на всю жизнь.
«Это всего лишь танец…»
Когда музыка смолкла, Одри, смущенная своими предположениями, отступила от партнера на шаг и прижала кончики пальцев к вискам, словно хотела собрать воедино разбегающиеся мысли. Но с тем же успехом она могла бы попытаться загнать в облака пролившийся дождь.
— Это было… прекрасно. У вас великолепный оркестр. — Она заправила несколько выбившихся прядок за уши. — Знаете, теперь мне в самом деле пора.
— Думаете, мистер Эрскин заметил ваше отсутствие? — с легкой иронией спросил Джон.
— Конечно. Сенатор наверняка захотел побыть в обществе жены и…
— А вот и нет. Сенатор умер много лет назад. — Джон облокотился на балюстраду. Свет полной луны посеребрил его волосы. — Мы продолжаем называть миссис Мередит сенаторшей по привычке. И я подозреваю, что она, скорее всего, утащила вашего шефа на пляж, и теперь они, устроившись в шезлонгах, любуются луной и пьют мартини.
— Но мистер Эрскин не пьет… — прошелестела вконец растерявшаяся Одри.
— Неужели? — хмыкнул Джон. — И все равно не ждите его раньше чем через пару часов. Если Белинда прихватила с собой емкость, она заставит распить ее даже убежденного трезвенника. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, разумеется.
Одри представила себе картину совращения мэтра Эрскина престарелой великосветской пьянчужкой и рассмеялась.
— Мне кажется, вы переоцениваете возможности моего шефа.
— Ничего подобного. — Он покачал головой. — Это вы, милочка, его недооцениваете.
Вспыхнув, Одри отвернулась и стала вглядываться в темную полоску пляжа. По всей видимости, коль скоро речь зашла о гостях «Буревестника», Джон знал, о чем говорит. Действительно, несколько пар, обнявшись, бродили по песку и наслаждались красотой ночного залива.
Внезапно Джон слегка подался вперед, издав сдавленный звук, который походил на проклятие.
— В чем дело? — Одри поразилась тому, как изменилось его лицо. Оно словно превратилось маску. — Что случилось?
Джон не ответил, но она вскоре догадалась, в чем дело. На дорожке, соединяющей отель и пляж, показался Фредерик. Рядом с ним, заплетаясь в собственных ногах, брела крепко подвыпившая особа. Конечно же это была не Айрис.
— Ох, — только и смогла выдохнуть Одри. Она ждала, что Джон хоть как-то выразит свое возмущение.
И, конечно, не дождалась. Он продолжал молча наблюдать за происходящим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
