И швырнув на столик пузырьки с зельями, начала нервно срывать с пальцев кольца и накладные ногти, все это сунула мамаше со словами:
— Держи.
Ребенка схватила за ногу, вздернула вверх, дала по попке. Младенец закхекал, а затем заорал во все детское горло, выплюнув маленький мускатный орех, после дитенка еще и вырвало.
И вот в этот эпический момент, когда я стою над кроваткой, дитя орет и исходит рвотой одновременно, а мамаша зачарованно на все это взирает, — распахивается дверь и врывается морда с оружием наготове.
Дальше раздалось эпическое:
— Ведьма, осторожно положите ребенка и отойдите! Не вынуждайте меня применять оружие!
Все, это была последняя капля в мою чайную ложку терпения.
— Эмилья, будьте так любезны положить мои ногти на стол и разберитесь с придурком, — очень вежливо попросила я.
Я вообще когда злюсь, всегда вежливая.
Но женщина ничего сделать не успела — в комнату ворвался белый маг, перехватил запястье морды и, задыхаясь, что говорит не в пользу его физической формы, затараторил:
— Господин мэр, да она по зову белого источника шла, я же вам сразу сказал. Если бы не она, ребенок уже был бы мертв! Вы меня вообще слышите?!
Тьма, какой позор! Этот… явно по уровню магистр, чтоб его вши растаскали, определил источник! Позор! Тупо позор мне! Твою мать!
— Все, белый, ты труп, — очень спокойно сказала я.
Тот явно знал, что черные ведьмы слов на ветер не бросают, закашлялся, после виновато:
— Я прошу прощения, госпожа Герминштейн, обещаю, информация об этом не покинет стен данной комнаты и…
И в этот момент ребенка перестало тошнить и он заревел еще громче. Быстренько перевернула его, достала платок вытерла испачканную мордашку и, приговаривая: «А ты не тяни больше в рот всякую гадость, и тетя черная ведьма приходить не будет», — понесла к столу. Поставив ногу на стул, усадила ревущего ребятенка на колено, в распахнутый ротик влила пару капель успокоительного и ловко зажала носик, заставляя малыша все сглотнуть. А уже после оставила пузырьки с обезболивающим и пищеварительно-облегчительным зельями и, пока малыш забавлялся, трогая пальчиками мои серьги, быстренько все мамаше расписала, что давать, как и когда. Ну и после всего, положив дитенка на родительскую кровать, колыбелька была вся изгажена, сказала матери:
— Во-первых, верните ногти. — Мне почтительно протянули ворох фальшивых ногтевых пластин и магических ведьминских колец. — Во-вторых, еще раз недосмотрите за ребенком, вырву кишки и намотаю на шею! Ясно?
Эмилья радостно закивала.
Плюнув с досады, кое-как надела кольца, ногти так в карман запихала и удалилась из комнаты, гордо пройдя мимо рожи и потрясенной морды. Бесят!
Мэр, последовав за мной на улицу, окликнул:
— Госпожа ведьма!
Получил в ответ все тот же нехороший жест и отстал. Это ты еще подожди, это пока только начало. Я, сволочь, не успокоюсь, пока ты не свалишь из МОЕГО города вместе со своим белым всезнайкой!
* * *
Ночь выдалась нехорошая. Странная ночь. Я слышала стоны, все время просыпалась, кто-то плакал, но я никак не могла понять кто. В итоге встала, закуталась в шаль, спустилась вниз — никого не было, Дохрай спал непотревоженный, дверь была закрыта.
Выйдя на порог, постояла, подставляя лицо прохладному ночному ветру. Рассвет скоро. Но бегать я сегодня не пойду… опасно это.
Внезапно в воздухе что-то шевельнулось. Что-то призрачное, ставшее заметно взгляду лишь при движении, что-то…
— Госпожа Герминштейн, стойте, где стоите! — раздался голос белого мага.
А он достал!
Молча и демонстративно сошла по ступенькам вниз.
— Вот упрямая девчонка! — выругался белый.
Щелкнула пальцами.
И в этот момент огромная черная призрачная кошка ринулась ко мне. В первый момент я даже не осознала, что происходит. Вспыхнул синий огонек призванной белым магии, прорывая купол ловушки, чудище мчалось ко мне, становясь все огромнее и кошмарнее… Откуда-то выскочила стража с факелами, придав освещение происходящему и делая призрака почти бесцветным, и…
И тут я осознала, что Дохрай не кинулся на мою защиту!
А значит…
— Стоять всем! — мой крик на стражников подействовал моментально.
Но не на белого мага, который со своей проклятой Тьмой силой собирался стреножить призрачного духа. Я бросилась к призраку, теряя тапочки и шаль, и выкрикнула, осознав, что не успею:
— Дохрай!
Мой зеленый дух-хранитель возник моментально, ослепив белого и дав мне несколько секунд, чтобы поймать теряющего силы призрака в объятия. И едва дух прикоснулся, я тотчас же узнала его. Узнала, и слезы потекли по щекам, а я опустилась на колени, обнимая того, кто сегодня потерял хозяйку и источник жизни.
— О, Мадина, это была твоя смерть, — рыдания сотрясали.
Откуда-то набежали еще стражники, Дохрай застыл рядом со мной массивным зеленым монстром, а я сжимала гибнущего Гардэма и с ужасом осознавала, что в эту ночь в Бриджуотере одной черной ведьмой стало меньше…
— Так это ведьминский хранитель, — раздался безумно раздражающий меня голос белого мага. — Ну вот, господин мэр, а вы опасались нападения на госпожу Герминштейн.
Так еще и морда здесь! Замечательно! Слов вообще нет.
— А это что за девица с кошкой обнимается? — удивился кто-то из стражи.
Конец моей репутации.
Со стоном поднявшись и осознав, что падая ободрала коленки, что вообще не радовало, я скомандовала «Дохрай, прикрой!» и, держа Гардэма, направилась в лавку. Откровенно говоря, я не знала, что мне сейчас делать, просто очень больно из-за смерти Мадины было… А еще я понимала, что…
— Зачем дух к ней пришел? — раздался голос мэра.
— Умирать, — просто ответил белый маг.
Ненавижу! Как же я их обоих ненавижу, но… маг прав, дух пришел умирать, и от этого горше втройне. Тапочки и шаль подхватил Дохрай, он же двигался позади, прикрывая меня от взглядов, а я просто прижимала к себе духа, ненавидя в этот момент весь мир.
— И он теперь будет гибнуть? — уточнил морда.
— Да, — ответил почти счастливый маг. — Ведьма к своему источнику только одного хранителя привязать может.
Я остановилась.
Застыла, едва поднявшись на верхнюю ступеньку. Один источник — один хранитель, да, это так, но… Но!
— Господин маг, — я повернулась к присутствующим, — а можно вас на минуточку?
Сорочка на мне была ночная коротенькая, волосы ветер трепал, коленки, правда, ободранные, но так, в общем и целом, вид должен был быть привлекательный. И ничего удивительного, что не отрывая от меня взгляда, белый маг, закивав, торопливо направил стопы в мою сторону. Удивительно, что морда за ним последовал с настолько кривым лицом, что даже стражники отшатнулись. Ехидно улыбнувшись, заметила:
— А вас, господин мэр, никто не звал! — Морда остановился. Я мстительно добавила: — У вас и так дел по горло, к примеру, чемоданы паковать!
И, гордо развернувшись, вошла в лавку. Белый маг следом за мной.
— Дохрай, дверь! — приказала, отпуская Гардэма на пол.
В следующее мгновение я оказалась в крепких мужских объятиях, причем этим рожа не ограничился, подхватил на руки, чуть сдвинул так, чтобы мои коленки предстали его взору, и, легонько подув на них, залечил раны. И после этого, совершенно без перехода и каких-либо слов, страстным поцелуем прижался к моим губам! Хамло беломагическое!
Но это было не все!
Я еще не успела даже пальцами щелкнуть, как мне сломали дверь!
А затем раздался гневный голос морды:
— Мэтр Октарион, я не потерплю разврата в моем городе!
Маг, тяжело дыша, оторвался от моего рта, все еще приоткрытого от изумления, вызванного охамением белого, и произнес сакральное:
— Что?
— Отпустите ведьму! — приказал мэр.
Решив, что с белым разберусь позже, я томно прошептала:
— Временно.
Понимающе хмыкнув, белый маг отпустил меня, словно невзначай пройдясь ладонью по всем изгибам ведьминского тела. Ничего, потерпим. Нам, черным ведьмам, когда что-то нужно, мы очень даже терпеливые.
— Господин мэр, — все так же томно и с придыханием произнесла я, — надеюсь, вы понимаете, что ремонт моей двери теперь на совести мэрии. И свободны, не мешайте молодой здоровой ведьме поднимать численность собственно черных ведьм. Мы с господином белым магом как-нибудь без свидетелей обойдемся, и свечу держать нам не надо — я все-таки не девочка, да и у господина мага, я уверена, уже имеется внушительный опыт в интимных делах.
Морда смотрел на меня так, что в какой-то момент в душе едва совесть не проснулась. Но я же черная ведьма, совести у меня отродясь не было.
— Доброй ночи, — очень вежливо сказала я, демонстративно обнимая белого мага.
Мэр не пошевелился.
— Дохрай.
