дышал. Годы и развратная жизнь брали свое.
— Передохните, я вас подожду! — невозмутимо сказал я.
Между тем барон, улучив удобный момент, бросился на меня. С минуту я не видал ничего, кроме бешеных голубых глаз, глядевших на меня в упор, и клинка, который мелькал, пробираясь то к моему сердцу, то к горлу. Много было у меня дуэлей, но среди моих противников не наберется и полдюжины, которые владели бы саблей так хорошо, как барон.
Он знал, что со мной ему не справиться. В моих глазах он прочитал свой смертный приговор. Дыхание его становилось все более прерывистым, он заметно побледнел, но продолжал сражаться, отвратительно ругаясь на всех знакомых ему языках. Наконец, я нанес ему решительный удар.
Я участвовал во многих боях и много раз видел кровь и смерть, но эта рыжая борода, залитая кровью, осталась у меня навсегда в памяти. Я до сих пор не могу вспомнить об этом без содрогания.
Все эти мысли ко мне пришли потом; убивая барона, я ни о чем не думал. Как только его чудовищное тело с шумом грохнулось на пол, женщина, сидевшая в кресле, мигом вскочила и подошла ко мне.
Я уже собирался вступить с нею в беседу, как вдруг почувствовал, что задыхаюсь. Комнату наполнял удушающий едкий дым.
— Дюрок! Дюрок! — закричал я, — замок горит!
Но он ничего не ответил, так как лежал на полу без чувств. Я бросился в переднюю, чтобы узнать в чем дело. Наш взрыв наделал бед. Дверь горела. В кладовой пылали ящики и бочки. Я заглянул туда и кровь моя похолодела. Что если огонь перебросится в соседний подвал, где стоят бочки с порохом?! Может быть, остались не минуты, а секунды и взрыва надо ждать сейчас же.
Я очень смутно помню, как бросился назад в столовую, схватил Дюрока и с помощью женщины вытащил его в переднюю.
Мы выскочили из замка и бросились бежать к сосновому лесу по покрытой снегом дороге. Вдруг позади раздался страшный оглушительный удар. Оглянувшись назад, я увидал гигантский огненный столб, поднимавшийся к небу. Раздался второй удар, еще более оглушительный. Сосны и звезды запрыгали и завертелись перед моими глазами. Я упал без чувств на тело моего товарища…
…Пришел я в себя лишь несколько недель спустя в почтовой конторе Аренсдорфа. Дюрок, выздоровевший раньше меня, приехал ко мне и рассказал обо всем подробно. Оказывается, я потерял сознание, когда мне на голову упало бревно, которое чуть было и не отправило меня на тот свет. Падчерица барона убежала после этого в Аренсдорф, подняла наших гусаров, которые прибыли как раз во-время, чтобы избавить меня и Дюрока от казацких пик. Что случилось с падчерицей барона, я тогда от Дюрока не узнал. Узнал я об этом после и вот каким образом.
Два года спустя после русской кампании, мне пришлось быть в Париже. Встретившись с Дюроком, я узнал, что он успел жениться и что жена его — девушка, спасшая нам два раза жизнь в проклятом замке Мрака.
II. ЖЕРАР БОРЕТСЯ С ТАИНСТВЕННЫМИ КОРСИКАНСКИМИ БРАТЬЯМИ
Император Наполеон в тех случаях, когда ему требовался дельный человек, всегда призывал к себе Этьена Жерара. Другое дело, когда нужно было раздавать награды — тогда император частенько забывал о моем существовании.
Впрочем, моя карьера шла быстро. Двадцати восьми лет я был уже полковником, а тридцати одного года — командиром бригады. Жаловаться мне во всяком случае не приходилось. Продлись война еще два-три года — и я, конечно, имел бы маршальский жезл, а маршал в то время был кандидатом в короли. Ведь обменил же Мюрат[1] гусарскую шапочку на корону, а он так же, как и я, служил в легкой кавалерии. Значит, и я мог рассчитывать на это. Но, к сожалению, все мои мечты были разбиты сражением при Ватерлоо. Мне так и не пришлось вписать мое имя в историю, но я, однако, был известен всем, кто участвовал в великих войнах Наполеона.
Сегодня вечером я вам расскажу об очень странном событии, которое весьма посодействовало моему быстрому повышению по службе. Между мною и самим императором установилась тесная связь. Вы, может-быть, не поверите моему рассказу, но я должен вас предупредить, что знаю многое, чего никто не знает. Я бы мог рассказать вам поразительные вещи, но не сделаю этого из скромности. То, что я вам расскажу сегодня вечером, я хранил в строгой тайне, пока император был жив. Я ему дал слово молчать, но теперь скрывать это не к чему, тем более, что в этом замечательном деле я играл выдающуюся роль.
Во время заключения Тильзитского мира[2] я был простым лейтенантом 10 гусарского полка. У меня не было ни денег, ни честолюбия. Правда, я обладал красивой внешностью и выходящим из ряда вон мужеством. Но этого было мало. Императора окружили замечательные люди. Чтобы выдвинуться и сделать карьеру, требовалось значительно большее. Но я был уверен в себе и ждал счастливого случая.
Император вернулся в Париж и в 1807 году был заключен мир. К этому времени Наполеон совершил три удачных похода. Он унизил Австрию и сокрушил Пруссию. Русские же были довольны тем, что им удалось отойти на правый берег Немана. Рычать продолжал только старый бульдог за Ламаншем, но на это рычание не стоило обращать внимания. О, если бы нам в этот момент удалось установить вечный мир, Франция достигла бы
