Читаем без скачивания Сборник эссе - Авраам Покой

Еще раз повторю: я не верю в заговор. Просто Ровлинг дура.

…На этом месте, вероятно, кто-то спросит: "Учитель, отчего вы так настроены против геев? Разве они не люди, разве они чем-то хуже гетеросексуалов?"

На этот вопрос Космос призывает ответить без истерики. Гомосексуалисты не хуже нормальных людей, как инвалиды детства не хуже детей полноценно развитых. Гомосексуализм — будь он обусловлен генетически, что крайне сомнительно, или вызван психической травмой в юном возрасте, что куда вероятнее — является отклонением отнюдь не от "общепринятой моральной нормы", а от обычной, биологической. Он в своем практическом аспекте — такая же половая дисфункция, как любая другая.

Моральные же нормы весьма повально и повсеместно нарушаются как обладателями полноценной сексуальной ориентации, так и девиантами. С точки зрения интересов выживания Человечества, одинаково противны гомосексуалисты, педофилы, родители-кукушки и т. н. childfree, поскольку все они либо бесполезны для задачи формирования физически и психически здоровых поколений, либо напрямую ей вредят.

Однако сегодня Человечество напрямую сталкивается с псевдоразумными культурными вирусами, выражающимися в апологии двух половых девиаций: промискуитета и педерастии. Совершенно, казалось бы, очевиден факт, что оба упомянутых извращения делают людей несчастными. Живущая в атмосфере промискуитета семья почти наверняка развалится (он не уверен, что она родит его детей, она не уверена, что он их вырастит, а ребенку, если таковой родится, будет очень трудно вырасти счастливым). Гомосексуальность же и вовсе приводит к пресечению генетической линии, над которой до того в течение миллионов лет работала природа. Кстати, счастья она тоже не дает: гомосексуальные пары распадаются практически всегда.

Что касается мифа о том, что гомосексуальность взамен якобы обеспечивает своему носителю некие особенные таланты, искупающие его биологическую безрезультатность — то это всего лишь миф. Гомосексуалисты не одарили Человечество ни научными, ни технологическими, ни медицинскими прорывами. Всё ощущение их якобы значительного присутствия в культуре также иллюзорно. Гомофилы любят с придыханием говорить о Чайковском — но никак не могут припомнить кого-нибудь еще из великих классических композиторов. Они любят завернуть что-нибудь об Оскаре Уайльде — но кто таков Уайльд в английской литературе на фоне своих монстров-современников? Кто он на фоне Бернарда Шоу, Артура Конан Дойла, Редьярда Киплинга, Герберта Уэллса, Джона Голосуорси, да хоть бы даже Брэма Стокера? Бросьте.

Итого. Космос призывает всех родителей выкинуть книжки этой дуры и купить детям "Двадцать тысяч лье под водой".

О комплексе национальной инвалидности

Вчера секретарь Н.Кудрявцев, откомандированный мною на Украину для закупки сала в белом шоколаде, вернулся с ворохом украинской прессы в сумке из-под ноутбука. Разложив привезенное им кондитерское рококо на этой прессе, я (по въевшейся за прошедшее столетие Привычке) принялся пробегать глазами заголовки. Из них я узнал, что голод начала 30-х годов прошлого века был спланированным актом российского большевистского геноцида против украинского народа.

Я удовлетворенно крякнул. Так я и думал. Космические цивилизации, что исподволь невидимо опускают Человечество с целью обидного хохота над ним, придумали весьма действенный способ опускания целых наций разом. С помощью мутировавших личностей в массовое сознание народа внедряется ощущение собственной инвалидности, и народу кранты.

В моей психотерапевтической практике был любопытный случай. На прием записалась упитанная, здоровая девушка лет 28–30. Через 15 минут разговора выяснилось: она настаивает на том, чтобы я признал ее жертвой родительской педофилии. По ее словам, есть все основания полагать, что ее покойный отец ее домогался. "Мне нужно это всё переработать, актуализировать, поднять блокированный травматический материал и абсорбировать его", — убеждала меня пациентка. — Тогда я избавлюсь от внутреннего конфликта и смогу выстраивать нормальные отношения с людьми. Сейчас люди меня раздражают, я легко срываюсь на крик, рву отношения. Я боюсь привязаться к какому-то конкретному человеку из-за подавленного страха перед отцом, понимаете? Из-за этого у меня постоянные конфликты… Вы же врач, вы должны понять."

— А если вы будете уверены, что папа вас мацал в детстве — вы что, сразу добреть начнете? — изумился я.

…Моя терапевтическая концепция проста: если вам кажется, что когда-то давно вас покусала собака — рисовать маслом картину нападения, восстанавливая мельчайшие детали — это явно не то, что вам требуется. Ведь вы имеете дело с собой нынешним, а не с собой двадцатилетней давности. Ну так с нынешним собой и работайте.

В противном случае вместо того, чтобы спокойно пробираться к собственным вершинам, вы превратитесь в помесь безумного кладоискателя с палеонтологом, копающего бульдозером собственные глубины в поисках костей. Полем работ станет ваша собственная душа — и излишне объяснять, на что бывают похожи места раскопок. К тому же там, в глубинах, ничего интересного и поддающегося изменению нет, а времени это отнимет кучу.

Перенеся этот случай на целую нацию, мы увидим: в последние 20 лет по Восточной Европе со скоростью калифорнийского пожара распространяется вирус национальной инвалидности. Всякий народ, от самых маленьких и деревенских до самых больших и начитанных, изобретает себе какое-нибудь "не забудем-не простим" и детскую травму. Многомиллионные нации объявляют себя тяжко ранеными при операции жертвами геноцида, "с памятью о котором нам надо жить всегда".

Тут я уже слышу вопль жителей умственно отсталых мегаполисов, наделенных одноразовым восприятием: "Учитель! Вам что, тысячи расстрелянных в 1940-м — это тьфу?!!!" В ответ я интересуюсь: А вам эти тысячи расстрелянных — что? Ну что конкретно вы с ними будете делать? Пиаря жертвы прошлого века, как Музтв Сергея Зверева, вы лишь убеждаете свою страну в том, что она — страна-инвалид. И что к ней нельзя, ну никак нельзя относиться как к здоровой. К ним и не относятся.

Приведите пример нации, которую сделал счастливее и достойнее инвалидный самопиар. Прибалты и поляки сейчас моют полы, чистят унитазы и делают недорогие минеты во всех западноевропейских странах. Грузины сидят без света и сопредельных территорий. "А Израаааиль?" — возопят жители УОМ, которые, вероятно, ездят на машинах израильского автопрома, смотрят по ТВ запуски израильских космических кораблей, ходят в кинотеатрах всего мира на нашумевшее израильское кино, покупают в переводах на сотни языков современную израильскую литературу, а эти строки читают с помощью операционки израильской корпорации. По сравнению с евреями на остальном глобусе израильтяне выглядят весьма бледно. Космос полагает, это из-за комплекса национальной инвалидности.

Ну а пока инвалидные нации проводят часы и годы на кушетке у психоаналитика, жалуясь на свои непростые отношения с Историей — государства, не делающие из себя жертв, управляют миром.

Психотерапии не существует

Вчера я сделал небольшой перерыв в гуманитарной деятельности, чтобы принять накопившихся пациентов. Соскучившись по работе, я начинаю исцелять с феерической силой. Обычно на полное излечение от фрустраций у меня уходит полтора часа — или час, когда я в ударе и обеспечен белым шоколадом в достаточной мере.

Так вот, вчера я был в ударе — первые три пациента проскочили мой кабинет как сибирский экспресс таежный полустанок. Третий пытался задержаться повертеть старинный глобус в тяжелом медном экваторе, но я в конечном счете выпроводил и его — чтобы принять пациента N4. Знай я, с чем придется иметь дело, я задержал бы любознательного нефтяника подольше. Пациент номер четыре оказался 35-летней коротко остриженной дамой умеренной упитанности, крашеной в блонду и в маленьких очках. Она пришла в пиджачном костюме и села в насиженное черное кожаное кресло для гостей, которое я употребляю вместо идиотской, неизвестно каким секс-маньяком от психотерапии придуманной кушетки.

Дама оказалась практикующим детским психологом, и это меня уже насторожило. За исключением моей скромной Персоны и моего безвременно почившего друга по переписке В.Франкла, я знавал считанное число вменяемых психологов и психотерапевтов. Скажу больше: это самая трудная публика. А уж детские психологи и подавно. Однажды моим пациентом был известный писатель-фантаст с детской психологией в анамнезе (отмечу, более чем приличный в частной жизни человек) — и то моя седая грива к концу сеанса поднялась дыбом. А тут — дама-психолог, что вообще абзац.

Так вот: сев напротив меня, дама строго поинтересовалась, А) почему я во время сеанка курю и жру шоколад и Б) какой метод я исповедую.