Рене, с Дэнни на руках вышедший подышать свежим воздухом, увидев жену, нервно вздрогнул. Ну, не то чтобы вздрогнул, но какие-то эмоции на его лице отразились.
Может, нравится? — с надеждой подумала Рита, с трудом вышагивая на высоких каблуках. Ноги сразу же начали адски болеть. Разрез оказался чересчур длинным. Рукава мешали. Но если ему нравится, то не грех и потерпеть.
— Прости, что я так долго.
— Ничего, — несколько потрясенно произнес Рене, поспешно открывая перед ней дверцу.
Возможно, со временем я и научусь выглядеть привлекательно, понадеялась Рита, в то время как мягко покачивающийся автомобиль мчал их дальше.
Привыкнув быть гадким утенком в семье, Рита давно уже не расстраивалась из-за своей непривлекательности. Ее сестры и мать, пышнотелые рослые красавицы, черноглазые и темноволосые, совершенно затмевали худенькую невысокую девушку. Единственное, что было, по мнению самой Риты, замечательным в ее внешности, так это глаза — ультрамариновые, выразительные, окаймленные длинными темными ресницами. Таких в семье больше ни у кого не было. Как-то девушка поинтересовалась у матери, в кого это у нее такой необычный для испанки цвет глаз, но та, потупившись, что-то пробормотала о прабабушке-француженке и перевела разговор на другую тему.
Как бы то ни было, но могущественного Рене де Сен-Сирка привлекла именно эта худышка с копной темных волос, с застенчивым и в то же время пристальным взглядом, чем и заслужила ненависть незамужних сестер. А уж она-то в свою очередь, что называется, втюрилась по самые уши.
И надеялась, что и он тоже…
6
Все свое время Рита проводила среди лошадей. Сестры помогали матери по хозяйству, в конюшню их было плеткой не загнать, хотя, конечно, все кое-как ездили верхом. Рита — другое дело.
Как только у нее выдавалась свободная минутка, она бежала навестить Горца, жеребца, за которым обычно ухаживала. Он топал по каменному полу денника копытом, разбрасывая солому, тыкался в ухо мягким носом и охотно выслушивал обо всех несчастьях и маленьких удачах, выпадавших на долю юной Санчес. Все равно больше было некому.
Постоянно имея дело с лошадьми, Рита не представляла, как это можно чувствовать себя в седле неуютно или неуверенно. Она носилась по окрестностям бешеным галопом, пугая сусликов и луговых собачек, прыгала через живые изгороди и заборы. Справлялась со строптивыми лошадьми. Научилась объезжать и лечить их. Трудно было даже подумать, что можно жить как-то иначе.
Но настало время, когда мать напрямую заявила ей, что неплохо бы оплачивать съеденный хлеб, а заодно и крышу над головой.
— Для этого надо перестать носиться по полям и пойти работать, — прибавила она, затем поджала губы и посмотрела на дочь неприязненным взглядом.
Рита не возражала. Она вообще никогда не возражала матери, выходило себе дороже. Та могла при соответствующем настроении перекричать полицейскую сирену и обладала способностью мгновенно доводить себя до истерики.
Впрочем, можно сказать, что девушке повезло. Отец через каких-то знакомых подыскал ей работу неподалеку от Барселоны, в огромном испанском поместье де Сен-Сирков.
Узнав, что нужно ухаживать за лошадьми и время от времени проезжать их, Рита с радостью согласилась. Главный конюх, переговорив с девушкой, тоже дал свое согласие и предоставил ей жилье. Находиться при лошадях следовало неотлучно — это были лоснящиеся породистые скакуны, каждый из которых стоил не меньше пятидесяти тысяч долларов.
Рита блаженствовала. Она никогда еще не видела, как живут действительно богатые люди. Их семья не бедствовала, но о настоящем богатстве, речь конечно же не шла. Теперь же девушка наблюдала все это великолепие как бы изнутри.
Помимо роскошного особняка у Рене де Сен-Сирка был целый парк дорогих машин. На территории поместья располагалась посадочная площадка для его вертолета. Рита узнала, что ему принадлежат дома по всей Европе, в которых он и не живет почти никогда, а также баснословная коллекция произведений искусства европейских мастеров, причем самые старые передаются в семье по наследству еще с тринадцатого века. У этого человека было все, что только можно себе вообразить, и еще немного больше. Единственное, чем он не обладал, — так это временем для того, чтобы наслаждаться всем этим великолепием.
Несколько недель спустя Рита смогла увидеть своего работодателя во плоти. Ее предупредили, как себя вести с ним, — вежливость, предупредительность, должная дистанция. Никакой фамильярности, никаких разговоров на личные темы.
Потрясающая вишневого цвета спортивная машина остановилась у парадного входа как раз в тот момент, когда Рита и еще одна девушка гоняли лошадей на просторном открытом манеже.
— Вот это да! — восторженно прошептала Лу на ухо Рите, округлив свои глазищи больше, чем обычно. — Стоит больше полумиллиона. Подожди, еще увидишь его самого. Когда меня сюда наняли, я думала, что он пятидесятилетний жирный старикашка, а этот Рене просто картинка. Сейчас поймешь, о чем я. Настоящий принц из сказки. Двадцать семь лет, блондин, не женат. Если бы только мне удалось застать его без телохранителей, тут же затащила бы в спальню, заперла дверь и выкинула ключ!
Краем уха слушая излияния подруги, Рита не отрывала глаз от вишневой машины. Ей вдруг показалось очень важным увидеть хозяина усадьбы.
Вот приоткрылась полированная дверца машины, и из-за нее показался действительно потрясающий мужчина. Хотя он был одет в строгий деловой костюм, Рите почудилось на мгновение, что это действительно сказочный принц. Обыкновенные люди просто не умеют двигаться с такой грацией и мягкостью. Весь его облик, осанка, манера держать голову выдавали не просто человека, привыкшего к богатству, но еще и человека высокого происхождения, чьи властительные предки насчитывают десятки поколений.
Девушка была настолько поражена увиденным, что ее лицо приняло по-детски огорченное выражение, когда сияющий пришелец подошел к другой дверце своего автомобиля и галантно открыл ее.
Каково же было удивление Риты, когда на месте ожидаемой прекрасной дамы оказался здоровенный серый дог, свернувшийся калачиком, в тщетной попытке казаться меньше, чем он есть на самом деле. Выбравшись из машины, пес походил, стуча когтями и махая хвостом, вокруг хозяина и пару раз оглушительно гавкнул.
— Ненавижу эту проклятую собаку, — прошептала Лу. — Здоровенная, глупая как пробка.
Если позовешь, головы не повернет, а носится, как наши жеребцы. Пойду-ка я отсюда.
