Боже, как он прекрасен, как умен, неотразим! Как выразительны его глаза, как подвижно лицо, какой приятный чарующий голос с бархатными интонациями!
Подали чай с пирожными, коньяк, мадеру и фрукты. Извеков живо плеснул себе солидную порцию в пузатый бокал. Доктор бросил внимательный взгляд на бокал хозяина, сам же чуть пригубил. Оля тем временем, с трудом оторвавшись от созерцания Извекова, украдкой поглядывала на его жену. Так ли она безупречно хороша в жизни, как на экране и на афишах? Удивительное дело, обнаружились морщины, легкая седина, обозначившаяся складочка около губ, усталость в движениях. Но это ничуть не умаляло ее красоты, не портило неотразимого обаяния и необычайной притягательности! Сколько же ей лет?
Тайные наблюдения молодой гостьи были прерваны победным кличем двух сорванцов, которые вырвались из-под надзора гувернантки и клубком вкатились в гостиную.
– Кирилл! Павел! Несносные мальчишки! – Мать хотела, чтобы голос ее звучал строго, но в нем слышались только усталость и любовь.
– А, молодые люди! – приветствовал их Миронов. – Судя по резвости движений, у вас, Кирилл, живот уже не болит?
А что это за шишка на лбу у вашего младшего братца?
Мальчики наперебой закричали, обвиняя один другого в обидах и побоях. Вера сморщилась от их криков и демонстративно зажала уши руками. Мать терпеливо выслушала поток бессмысленных обид. Конечно, со стороны всем присутствующим взрослым казалось, что глупо ссориться из-за сломанной старой игрушки. Но дети так не считали. Они готовы были снова тотчас же опять мутузить друг друга. Извеков явно начинал терять терпение, на лице его появилась уже виденная Олей гримаса раздражения. Дети его утомляли. И немудрено, великие писатели нуждаются в постоянной тишине и покое для создания своих бессмертных произведений! Как это еще граф Толстой умудрялся творить в доме, где росло не трое, а тринадцать детей! Тамара Георгиевна поспешила привлечь к себе обоих и погасить ссору ласками и поцелуями.
Успокоившись, мальчики разом воззрились на гостью. Оля растерялась, она побаивалась шумных и громких детей, не зная, как вести себя с ними. При ближайшем рассмотрении она поняла, что они не столь малы, как ей показалось вначале. Ростом невысокие, крепенькие, как два боровичка.
Волосы густые, темные, глаза большие и яркие. Эффектная красота матери чувствовалась во всем их облике, чего не скажешь о Вере. Ей так же передались изысканные черты родительницы, но дело портило недовольное и капризное выражение, которое не сходило с ее личика. Удивительно, но черт Извекова в детях совсем не наблюдалось, словно он и не был их отцом.
Мальчики стали кружить вокруг молодой гостьи, и той пришлось волей-неволей уделить им внимание. Видя, что братья собираются втянуть Ольгу в свои несносные игрища, Вера высоким голосом произнесла:
– Ольга Николаевна, хотите, я комнату свою вам покажу?
Конечно же, любопытно было взглянуть, Оля по себе знала, как много тайн может быть сокрыто в девичьей светелке.
Надо только уметь их увидеть. Она кивнула в ответ, и девушки покинули гостиную.
В жилище Веры красовались портреты родителей, книги отца. И этим оно не отличалось от комнаты барышни Мироновой.
Но здесь гостья обнаружила альбомы с неплохой акварелью и рисунками, аккуратные вышивки, стопки нот. Оля не ожидала у девочки таких интересов и талантов.
– Вы удивлены? – с некоторым вызовом спросила Вера, прочитав мысли гостьи по лицу.
– Отнюдь! – дружелюбно ответила Ольга Николаевна. – У таких родителей не может быть бесталанных детей!
– Какие такие таланты! – с досадой воскликнула Вера. – Я не могу написать ни строчки, не могу лицедействовать даже в домашних спектаклях! Нет во мне ничего такого! Я самая обычная, никудышная и никому не интересная! Со мной говорят только из интереса к родителям! Я…
Она замолкла, испугавшись неуместной откровенности с малознакомым человеком.
– Мой отец известный и очень хороший врач. Конечно, его известность не сравнится с популярностью ваших родителей, Вера. А я же самая обычная девушка и не страдаю от этого. Каждый человек послан в эту жизнь Богом для своей особой роли, и мы не знаем, что это за роль. Какой прок переживать, что вы не точное повторение своих гениальных родителей? Зато у вас есть то, чего нет у других людей, и оно так же прекрасно. Как прекрасно вообще все, что нас окружает, только мы часто не видим этого, не понимаем и не ценим!
Ольга, улыбаясь, перебирала акварели.
Вера, задумавшись над ее словами, молча положила на колени Мироновой пухлый альбом. На его страницах многочисленные гостьи оставляли свои записи и рисунки.
Оля полистала альбом, и ей стало жаль Веру. Взрослые люди, писавшие в альбоме для девочки, в первую очередь рассчитывали, что их записи прочтут Извеков или Горская. Она поняла, что бедняжка жила в пустоте, у нее не было близких подруг, с которыми так здорово пошептаться о девичьих тайнах! Единственные, кого она жаждала бы иметь друзьями, – это родители. Но тем было недосуг. У знаменитых личностей так мало времени! Искусство, поклонники, светские обязанности… Да еще несносные братья, которые отрывают внимание и любовь родителей.
– Хотите, будем дружить? – предложила Ольга, захлопнув альбом.
Вера смотрела недоверчиво.
– Полно, Вера, нельзя жить на свете такой букой! – Оля придвинулась ближе к девочке, и та вдруг пылко обняла ее.
– Вы чудная, такая добрая, такая светлая! Вы как моя мама!
Оля обмерла. Такое услышать из уст дочери Горской! Она растерялась, но положение спасла горничная, пришедшая звать барышень вниз, в столовую.
Во время обеда Оля то и дело ловила на себе заговорщицкие взгляды Веры. Еще бы, теперь у них появилась маленькая тайна. Тамара Георгиевна с явным удовлетворением заметила, что девушки подружились. Ее тяготило одиночество дочери, и взрослая благовоспитанная барышня пришлась как нельзя кстати. За столом по-прежнему царил хозяин дома. Выпитое вино разгорячило его, кровь прилила к щекам, сделав лицо с тонкими чертами особенно выразительным. Разговор касался литературы. Оля, читавшая много, очень хотела вставить словечко, но робела. Горская иногда поддакивала мужу, который сыпал умными мыслями и остротами как из рога изобилия. Даже доктор Миронов в конце концов замолчал, боясь прослыть невежей в таком доме. Между тем шаловливые дети, уловив мгновение, когда внимание к ним ослабло, скользнули на пол и оказались под столом. Потом Оля узнала, что это была любимая домашняя забава, дергать гостей за платья и ноги. Через мгновение, она почувствовала, как маленькие озорные лапки тянут ее туфли в разные стороны. Девушка с трудом подавила в себе желание взвизгнуть, чем испортила шалунам все удовольствие. По ее лицу Горская поняла, что происходит. Извеков, прервав на полуслове яркий монолог о судьбах русской литературы, уже тащил сыновей из-под скатерти, щедро раздавая им тумаки. Преступников выдворили из гостиной, и беседа возобновилась.
