но они лишь издавали звук гудящего вдалеке старого паровоза и редко когда пытались рискнуть выпить нашу кровь — это чревато. В случае с Клайдом — их убьет сама кровь, в случае со мной — смерть от руки не такая уж и приятная, как мне кажется.
Тем временем солнце уже было в зените и палило нещадно. Обжигающие лучи проникали сквозь заросли, воздух казался тяжелым, его катастрофически стало не хватать и единственное желание, возникшее в моей воспаленной голове — попроситься к Клайду на ручки.
— Я смотрю, кому-то понравилось, — с удивлением заметил мужчина, выслушав мой вопрос о его скором восстановлении, — потерпи еще немного, несчастная особь женского пола, нам до привала немного осталось.
Да леший с ним, с привалом этим! У меня ноги болят из-за долгой ходьбы, я хочу сесть верхом на паука и избавить себя от необходимости ходить самостоятельно!
Увидев мой многозначительный взгляд, мужчина не выдержал и рассмеялся, при чем так заразительно и искренне, что это показалось мне очень неожиданным. Клайд без своего паучьего тела выглядел очень привлекательно, в том плане, что он не вызывал священного ужаса в своем обычном человеческом виде. Его слегка вьющиеся волосы были чем-то похожи по цвету на молодую рожь, они отливали на солнце золотом, на лице при этом проступали еле заметные веснушки, а пронзительные голубые глаза целиком и полностью дополняли его странный и в тоже время очень интересный образ. Сам мужчина казался очень худым, но на самом деле в нем не было ни грамма лишнего жира — одни сплошные мышцы.
Он часто помогал мне перейти скрытые канавы, продолжал посмеиваться надо мной и в конечном итоге вывел на небольшую поляну, которая примыкала к озерному краю. Вода в этом месте была чистейшая, практически прозрачная, сквозь ее толщу можно было спокойно разглядеть мелкие детали на дне, при чем дотянуться до него я так и не смогла — глубина начиналась уже от самого берега. Чуть вдалеке проплывали небольшие белые птицы с яркими алыми клювами и широким размахом крыла, и поверхность воды часто шла рябью из-за порывов ветра.
Я замерла у самого берега, смотрела в бескрайнее небо и думала о демоне и драконе. Как они? Что произошло после моего исчезновения? Альт убил Гирмана или тот оказался сильнее? И что с Лексеем?
Ничего не знаю, от этого становится плохо, сердце начинает болеть.
Иногда возникали мысли о том, что Альт придет, что демон сможет прорваться сквозь миры и спасти меня, но… но потом я осознавала, что это невозможно, что Альт не всесильный и мне придется выбираться из этого мира самостоятельно.
— Знаешь, тебе лучше поспать, — тихо заметил Клайд, снимая рубашку, — мне нужно зайти в воду, чтобы восстановить силы. У этого берега нас никто не тронет, так что ты можешь отдохнуть, ведьма.
— Я устала говорить о том, что я не ведьма, — печально вздохнула я, устраиваясь возле дерева.
Да, я хотела спать из-за того, что испытывала сильнейший в своей жизни стресс — организм устал, потерял почти все силы, но адреналин в крови просто не позволял смыкать глаза, а мне так хотелось оказаться рядом с Лексеем, хотя бы во сне… Вдруг в последние минуты моей жизни я все же узнаю, что произошло с драконом и Марфой? Хотя кого я обманываю, разве в подобной ситуации я могу видеть в своих снах нечто подобное? Думаю, что история Лексея на этот раз действительно поставлена на паузу.
— Саша, — Клайд не выдержал, — ну я же сказал тебе спать, женщина!
И, щелкнув пальцами в воздухе, он молниеносно погрузил меня во тьму…
Во тьму, в которой я не видела снов, а так хотелось посмотреть хотя бы одним глазком, что же происходит с Марфой и остальными… Они ведь почти все погибли, я точно это знаю… Я чувствую… чувствую, что всем им очень плохо…
Последние мысли ускользали, сознание окончательно растворилось и больше я уже ни о чем не думала. Просто спала…
Глава 3
Мне кажется, в этом мире я больше не увижу снов. И это дико пугает. Возможно все связанно со страхом, возможно с приближением смерти, а может в этом мире просто никто не видит яркие красочные сны, которые вызывают разнообразные эмоции и чувства.
Яркий свет проникал сквозь густые кроны деревьев, только сейчас, слегка приоткрыв глаза я увидела, что над водной гладью озера склонились плакучие ивы. Их длинные ветви слегка касались поверхности воды, и с каждым дуновением ветра нарушали ее покой. Чуть вдалеке громко пели маленькие серые птички, чем-то напоминающие соловьев, от одного белого цветка к другому перелетали большие синие бабочки, вьющиеся стайками и с большим удовольствием пролетающие мимо Клайда. Маг был полураздет, его рубашка оказалась на земле и судя по цвету ткани — она сохла на солнце. Голый торс казался мощным, несмотря на худое телосложение. В его теле будто отсутствовал жир, этот человек, казалось, состоял из одних сплошных мышц, рельеф которых не особо угадывался сквозь бледную кожу, зато… Зато шрамы были хорошо видны. Словно от плети… Глубокие, старые, будто разрезающие тело, они выделялись на фоне бледной кожи и вызывали лишь недоумение — как такой человек смог их получить? Клайд невероятно силен, но что, если в этом мире на самом деле есть те, кто намного сильнее? Что за нечисть тут обитает? Если орки, встреченные нами на поле были лишь началом, то что ждет впереди? Безумный мир…
Клайд сидел на огромных камнях в позе лотоса, он держал руки на коленях и поднял голову в сторону солнца. Со стороны казалось, что он питается этой энергией, насыщая свое раненое тело и наполняя его силой природы. Легкие порывы ветра слегка касались его вьющихся волос, мужчина дышал при этом ровно, глубоко, словно медитировал.
— Как спалось? — его голос прозвучал как нечто потустороннее, я никак не ожидала того, что он заметил, что я пришла в себя, — твой взгляд довольно тяжелый, я сразу ощутил его на своем затылке, Саша.
— Плохо спалось, — прошептала я в ответ и поднялась с земли. Голова при этом резко закружилась, тут же пробудилось чувство голода и жажды, а так же нормальной постели и жизни без кровавых приключений.
— Чего так? — искренне удивился Клайд, не меняя при этом своего положения, — мне казалось, что спала как убитая. В позе зародыша, подложила ладошки под щеку и пускала слюни — по мне так очень даже хорошо спалось, сладенько, будто ты не
