Страсть юноши живет насущным счастьем,
Грядущее принадлежит отцу:
Его владенья - радужные дали
И пышный всход посеянных семян.
С е к р е т а р ь
О, горе! Эту радужную даль
И всходы юных сил ты потерял.
Г е р ц о г
Как? Потерял?.. Заговорив о ней,
Забылся я... вдруг счел ее живою...
Но нет! Я потерял ее. Ты прав,
Несчастный! Все вокруг твердят одно;
"Ее ты потерял!" Так хлыньте, слезы!
Размойте стены моего дворца,
Который столько выстоял невзгод!
Мне ненавистен уцелевший мир,
Все, что кичится прочностью своей!
Мне любо то, что рушит и крушит,
Вы, реки, затопите берега!
Разверзни пасти, грозный океан,
И поглоти корабль, людей и груз!
Нагряньте, орды яростных врагов,
И громоздите смерть - над трупом труп!
Пусть молнии с безоблачных небес
Ударят в главы башен и церквей,
Порушат и сожгут их, и пожар
Пусть гонят в тесных улиц лабиринт -
Да так, чтоб я, под плач толпы надрывный,
Мог примириться с участью своей,
С е к р е т а р ь
Нежданное несчастие тебя
В бездонное отчаянье повергло.
Г е р ц о г
Нежданное? Нет! я был упрежден:
В моих руках посланец горних сил,
Поправши смерть, вернул ее к живущим
И показал мне - походя, но зримо -
Ужасное, что совершилось днесь.
Тогда-то я и должен был излить
Свой гнев на дочь за веру в неподвластность
Ее ни смерти, ни увечьям; твердо
Ей запретить взлетать крылатой птицей
Над буйною рекой, сквозь сеть листвы
На гребни гор и выступы утеса,
С е к р е т а р ь
Ты знал, отвага сходит многим с рук,
С чего бы ты несчастье мог предвидеть?
Г е р ц о г
Несчастье я предчувствовал в тот час,
Когда в последний раз - увы! в последний -
Я роковое слово произнес,
Которым омрачен мой страдный путь...
О, если б я хотя бы только раз
С ней свиделся, быть может, я отвел бы
Несчастье это, убедил ее,
Хоть помня об отце, себя беречь,
Уговорил бы бешеной езде
Не предаваться больше так бездумно.
Но встретиться мне с нею не пришлось,
И я утратил милое дитя!
Нет, нет ее... Та призрачная смерть
Лишь приумножила ее отвагу!
И не было кому ее унять!
С наставницей она уж не считалась...
Каким рукам я клад доверил мой?
Услужливым рукам неумной бабы!
Да, дочь не знала над собою власти,
Способной направлять ее шаги
Разумно к предназначенной ей цели.
Ей предоставили свободу: всё,
Что в ум взбредет, дерзать и совершать...
Я это видел, но не сознавал,
Что верить этой женщине нельзя.,
С е к р е т а р ь
Не осуждай, злосчастную, ее!
Объята горем, скорбная, она
Бог весть где бродит. Ибо кто дерзнет
Взглянуть в глаза тебе и в них прочесть
Хотя бы тень немого осужденья.
Г е р ц о г
Дай мне винить других несправедливо,
Иначе сам себя я размозжу!
Вина - на мне! Уж мне ль того не знать?
Кто, как не я, безумною затеей
Навлек погибель на ее главу?
Во всем ее хотел я видеть первой,
И рок мою гордыню покарал.
В седле кто мог идти в сравненье с ней?
Кто правил тверже резвыми конями?
Когда она ныряла в бурных хлябях,
Казалось, Галатея ожила.
Я думал, в смелых играх закалясь,
Она снесет опасности любые...
Но грянул гром! Ее постигла смерть.
С е к р е т а р ь
К безвременной кончине привело
Ее высокое сознанье долга.
Г е р ц о г
Какой там долг?
С е к р е т а р ь
Я огорчу тебя
Ее поступком детски благородным:
Друг и наставник ранних лет ее
Живет вблизи от города, в посаде,
Больной, в унынье впавший нелюдим.
Она одна была его отрадой
И встречи с ним себе вменила в долг.
Ее отлучкам частым мы сочли
За благо воспрепятствовать. Тогда
Она прогулок утренних часы
Использовать решила для свиданий
С несчастным старцем, быстрою ездой
По горным тропам скрадывая время,
Был в эту тайну ею посвящен
Лишь конюх юный, ей коня седлавший.
Все это лишь догадки наши: он
Также, как та, злосчастная, бежал,
Гонимый страхом. Их и след простыл.
Г е р ц о г
Счастливые! Они бояться могут!
Их жалость к ней и к бедному отцу,
Все потерявшему, снедает трусость:
Минует гнев, и с ним пройдет печаль,
А у меня - ни страха, ни надежд!
Я все готов услышать. Сообщай
Подробности любые! Всё снесу.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ Г е р ц о г. С е к р е т а р ь. С в я щ е н н и к.
С е к р е т а р ь
В предвиденье желанья твоего
Я задержал в прихожей человека,
Подавленного участью твоей.
Он - тот священник добрый, кто из рук
Нещадной смерти дочь твою приял
И, убедясь, что врач ей не поможет,
Ее с сырой землею обручил.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ Г е р ц о г. С в я щ е н н и к.
С в я щ е н н и к
Желание предстать перед тобой,
Великий муж, питал я с давних пор.
Мечта моя сбылась. Увы! в безмерно
Тяжелый час разлуки с незабвенной.
Г е р ц о г
Ты мне желанен, вестник нежеланный!
Ее ты видел, и последний взор
Тускнеющий ее постиг душой,
Последние слова ее услышал
И жалобный предсмертный стон ее.
Скажи, что удалось ей прошептать?
Отца хоть - вспомнила? Из уст ее
Ты мне принес последнее прости?
С в я щ е н н и к
Желанен нам посланец нежеланный,
Покуда он молчит, дает простор
Надеждам и благим предподоженьям.
Возговоривший, он отвратен нам,
Г е р ц о г
Молчать? Зачем? Что можешь ты прибавить
К тому, что мне известно? - Умерла!
В глухом гробу - ни слез, ни воздыханий,
Ее страданиям пришел конец,
Черед моим настал. Возговори!
С в я щ е н н и к
Смерть - всем положенный предел. Его же
И дочь твоя - увы нам! - не избегла.
А как она ушла из жизни в вечность,
Сокроет холм могильный от тебя.
Не всем из нас нетрудный переход
В немое царство теней уготован;
Иным пройти горнило тяжких мук,
Увечий и ранений суждено,
Г е р ц о г
Она страдала?
С в я щ е н н и к
Тяжко, но не долго.
Г е р ц о г
И все же был такой предсмертный миг,
Когда она о помощи взывала! А я?
А я - где был? Каким трудом,
Какой забавой был я увлечен?
Ничто не возвещало об ужасном
В тот миг, когда лишился я всего.
Ни крика я не слышал, ни беды
Не чуял, сокрушившей жизнь мою!
Общенье близких душ на расстоянье -
Пустая басня. Тупо пригвожден
К насущной жизни, чует человек
Лишь близкую усладу или боль,
И даже любящим помехой даль.
С в я щ е н н и к
Сколь ни могуче слово, сознаю;
Словами страстотерпца не утешить.
Г е р ц о г
Слова нас чаще ранят, чем целят,
И повтореньем сетований горе
Напрасно тщится счастье воскресить.
Так не нашлось ни мудрых рук, ни средств
Разжечь заглохшую в ней искру жизни?
Что ты испробовал, предпринял что
Ее спасти? Я верю, ты из тех,
Чей разум бодр и ясен.
