Самым тяжёлым оказалось вырвать его из сердца. Оно никак не хотело отпускать этого предателя.
Да, я помнила всё, что он сделал, я помнила кадры того поганого видео, но это днём…
А ночью мне снился мой самый родной, нежный, любимый Серёжа. Он звал меня, просил вернуться, не бросать его, каждый раз шептал “Прости”, и во сне я сдавалась. Падала в его объятия, забывая обо всём. И только утром проклятая память бросала меня в уродливую реальность.
Время лечит? Определённо. Я очень старалась его забыть, и у меня почти получилось. Но судьба усмехнулась, послав мне дочь, так похожую на отца.
И сейчас она хмурится во сне точно как её папа, а сердце моё снова заходится неровным стуком…
Глава 8.
Ночь получается бессонной. Сонечка плакала почти всё время, а если и засыпала, то только на руках, когда я её качала, расхаживая по комнате.
В итоге я свалилась под утро с дикой болью в пояснице.
За окном только светает, а малышка уже гулит в своей кроватке, и я ещё полчаса досыпаю, не в силах открыть глаза.
Но вот её зов становится всё более требовательным, с капризными нотками, пока не переходит в плачь.
– Всё, выспалась мама, да, малышка? – встаю устало, беру Сонечку на руки, идём умываться и завтракать.
Нам сегодня нужно в поликлинику на плановый осмотр к педиатру. Мы уже изрядно опаздываем из-за того, что Соня решила за пять минут до выхода уделать памперс, и пришлось возвращаться, отмываться, переодеваться.
Выкатываю прогулочную коляску из нашей съёмной квартиры, жму на кнопку вызова лифта. Жду несколько минут, но лифт не едет, и судя по отсутствию каких-либо звуков, я понимаю, что он сломан.
– Да чтоб тебя! Как не вовремя!
Со злостью разворачиваюсь, начинаю спускать коляску по ступенькам.
На одном из пролётов у меня отваливается колесо.
– Ну, нет! Только не это! – чуть не плачу я, осматривая аварию.
Зато плакать вместо меня начинает Соня, которой совершенно не нравится то, что происходит.
– Тише, малышка, тише! – достаю из сумки погремушку, отдаю дочери в пухлые ручки.
Хватает, тут же засовывает игрушку в рот, успокаивается. Только основной проблемы это не решает.
Рассматриваю отвалившееся колесо. Пытаюсь посадить его назад на крепления, но ничего не выходит. Мучаюсь минут пять.
– Девушка, вам помочь? – раздаётся вдруг незнакомый мужской голос.
– А? – поднимаю голову.
По лестнице спускается мужчина. В джинсах, бежевой толстовке, модных кроссовках. Светлые волосы небрежно зачёсаны назад, в ушах наушники. Не видела его раньше в нашем доме.
– Так что, помощь нужна? – ещё раз с улыбкой спрашивает он.
– Ах да! У меня тут вот, – взмахиваю колесом. – Не знаю даже, что делать.
– Давайте посмотрим, – наклоняется над коляской. Что-то там рассматривает, щёлкает какими-то фиксаторами, и так это ловко ставит колесо на место.
– Готово! – улыбается белозубо. Обаятельный какой.
– Спасибо! – улыбаюсь благодарно в ответ. – Даже не знаю, что бы я без вас делала.
– Да там ничего страшного. Просто фиксаторы у вас не до конца были закреплены, – отмахивается он. – А с лифтами у вас часто такое бывает?
– Не часто, но бывает. И как правило, в самый неподходящий момент, – вздыхаю я.
– Понятно. Буду знать. Я сюда всего пару дней назад переехал. У меня квартира на четвёртом.
– Да? У меня тоже на четвёртом, – вспоминаю, что пару дней назад видела, как грузчики заносили чьи-то вещи в квартиру напротив.
– Правда? Значит, мы соседи. Меня Антон зовут, – протягивает руку.
– Меня Ли… э… Майя, – теряюсь немного, протягиваю руку в ответ.
Пожимает уверенно.
– Очень приятно, Майя. Как пчёлка из мультика?
– Типа того, – смущаюсь ещё больше. Никак не привыкну к этому имени.
– Ну что же, Пчёлка, давай помогу вам спуститься, а то вдруг опять что-то отвалится.
– Спасибо.
Подхватывает легко коляску вместе с Соней и идёт так до первого этажа. А я спешу следом, любуясь тайком на широкие плечи мужчины, обтянутые тонким трикотажем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Интересный у меня сосед. Хотя… Какая мне разница? Я ведь твёрдо решила, что мужчин в моей жизни больше не будет. Один раз обожглась, хватит, не хочу.
У меня есть дочь, и это главное. Ну и картины мои.
У подъезда мы расходимся с Антоном в разные стороны. Прежде чем убежать к роще, он одаривает меня своей голливудской улыбкой, а мы отправляемся с Соней в поликлинику.
Из больницы я возвращаюсь часа через три, уставшая и жутко раздражённая. Нам пришлось отстоять в длинной очереди. Несмотря на день здорового ребёнка, там было полно кашляющих детей, ещё и врач наш куда-то ушёл на полчаса. А Соня никак не желала сидеть спокойно. Ей нужно было ходить за две руки, прыгать, всё тянуть в рот.
В итоге домой я еле доползла. А лифт ведь так и не заработал.
Со стоном отчаяния начинаю затаскивать коляску по ступеням, уже ко второму этажу я готова разреветься.
– Нет, Пчёлка, так ты останешься без трудолюбивых рук, – вдруг доносится до меня.
– Антон, – с тяжёлым вздохом поворачиваюсь к нему. – Вы мой ангел-спаситель!
– Такая должность мне подходит! Только я не спросил, а как зовут принцессу-пчёлку? – наклоняется с улыбкой к Соне, та улыбается в ответ, показывая все свои три зуба.
– Её зовут Соня.
– Отлично, Соня, полетели! – подхватывает коляску и быстро поднимает её по ступеням.
Соня заливается смехом от восторга, а я еле поспеваю за ними.
– Спасибо! – останавливаюсь у своей квартиры.
– Это было нетрудно! – Антон зависает на мне внимательным взглядом. – Мне очень приятно, что у меня такая очаровательная соседка, и я всегда готов помочь.
– Мне тоже приятно, – застенчиво опускаю глаза.
– Хочешь, запиши мой телефон, если понадоблюсь – звони в любое время! – предлагает сосед.
– А… Нет, не стоит, – смущённо отворачиваюсь, пытаясь открыть квартиру.
– А в чём дело? – не сводит с меня внимательных глаз. – Муж будет против?
– Нет, не будет, – открываю дверь, больше не смотрю на Антона, закатываю коляску. – Спасибо ещё раз и до свидания!
Захлопываю дверь.
Сосед, конечно, симпатичный, но никаких телефонов! Нам с Соней этого не нужно…
Глава 9.
Смотрю на свои несчастные руки. Опять раздражение на порошок. И вроде бы беру детский гипоаллергенный, а всё равно не помогает, потому что стирать приходится руками много и часто.
Прошло уже три дня, как готова картина с жёлтыми тюльпанами, но заказчица укатила в Париж. Спасибо, хоть сообщение прислала, что заберёт картину, как только вернётся. А вот когда это случится, в известность меня не поставили.
И что теперь делать?
Стиральная машинка сама себя не починит, но таким как эта Елена Венедиктовна чужие проблемы до лампочки.
Одеваю Сонечку на прогулку, она капризничает. Не нравятся ей шапочки, даже если они самые красивые. А на улице сегодня прохладный ветер.
– Не-не-не, – в очередной раз ажурная шапочка с очаровательной розочкой из фоамирана летит на пол. А я так старалась, когда делала этот цветок. Мечтала, что дочь у меня будет самой красивой.
Хотя она красивая и так. До сих пор не понимаю, как у нас получился такой белокурый ангелок. У меня волосы тёмные, и у Серёжи. В моей семье блондинов не водилось. Может, конечно, по линии мужа от кого-то досталась нам такая красота, но спросить мне теперь не у кого.
Бывшего мужа! – одёргиваю себя, и сердце тут же начинает щемить. Это больно, понимать, что ты совсем одна, что тебе не с кем поделиться успехами дочери или её проблемами.
Но лучше так, чем ждать нож в спину и переживать за свою жизнь и жизнь ребёнка.
После того как я немного успокоилась и перестала паниковать от каждой мелочи, меня начали посещать мысли: может, моё бегство было слишком скоропалительным? Может, нужно было всё же выслушать Сергея?
