Он остановился, уперев руки в бока и хмуро глядя на меня, а потом решительно пошагал к машине. Наблюдая за его приближением, я думала о том, впервые в жизни так радуюсь практически незнакомому человеку. Если бы он был не так могуч, свиреп и бородат, я б, наверное, на шею к нему кинулась, с дикими воплями и истеричным смехом.
Конечно, я никуда не кинулась, продолжала сидеть, обхватив себя за плечи и только взглядом за ним следила.
Павел подошел к автомобилю со стороны водителя и отрывисто постучал в окно, отчего я подскочила на сиденье, наконец вынырнув из рассеянной задумчивости.
Суетливо нажала на кнопочку, и окошко опустилось.
Он подступил чуть ближе и прошелся въедливым взглядом по моему расстроенному лицу. Видать, увиденное его не порадовало, потому как мужчина нахмурился еще больше и не скрывая сарказма поинтересовался:
— Как жизнь? Как настроение?
Я только шмыгнула носом и неуверенно плечами дернула.
— Насиделась? — поинтересовался меланхоличным тоном бородач, — что-то не вижу очереди из желающих помочь бедной деве выбраться из глуши.
Я только кивнула, чувствуя себя настолько несчастной, что слезы на глаза наворачивались.
— Голодная?
Вместо меня недовольным урчание ответил живот.
— Все с тобой ясно! Вылезай!
— Зачем? — посмотрела на него испуганно.
— Затем! Домой пошли.
— Куда домой? — я подтормаживала. Наверное, от голода.
— Ну не к тебе же, — дровосек отступил от машины и решительно махнул рукой, — выходи.
Я покачала головой и сильнее в руль вцепилась.
— Мне опять тебя силой тащить? — хмыкнуло это чудовище.
— Не надо.
— Тогда вылезай и пошли. Я не кусаюсь.
Самое смешное, я прекрасно это поняла, пять минут назад, когда он шагнул из кустов. Этот странный человек вернулся за мной, хотя не обязан был этого делать. Он просто пришел. Не смог оставить на произвол судьбы маленькую, глупую девочку, которая решила, что стоит ей только захотеть и помощь прилетит. Хотя… Она и прилетела, только совсем с неожиданной стороны.
Откинув в сторону нелепую гордость, я закрыла окно, вылезла из машины и, обхватив себя руками, в растерянности посмотрела на него.
— Замерзла? — хмуро спросил он.
— Да, — отпираться не было смысла. Меня с головой выдавали трясущиеся коленки и синюшные губы.
Бородач посмотрел на меня недовольно, покачал головой и начал растягивать куртку, потом накинул ее мне на плечи. Куртка была настолько объемная, что я попросту в ней утонула. Она закрывала меня почти до колен, а рукава пришлось закатать, чтобы выпустить на свободу руки. Сразу стало тепло и хорошо. И даже плевать было, что она попахивала каким-то то ли сараем, то ли сеновалом, то ли еще не пойми чем.
— Лучше? — Павел пристально наблюдал за моей реакцией.
Я слабо улыбнулась:
— Да. Спасибо.
— Идем, — развернулся на пятках и направился прочь.
Мне очень не хотелось оставаться одной, в потемках, в лесу, поэтому бодро семенила рядом с ним, стараясь не отставать. Едва мы ступили под сень раскидистых деревьев, как мой дровосек зажег большой фонарь. Яркий луч света скользил впереди нас, освещая дорогу, и я пристально вглядывалась под ноги чтобы не упасть, а когда все-таки спотыкалась, молча шла дальше и не жаловалась.
Маленькая избушка встретила нас едва заметными отсветами, пробивающимися из-за занавесок, и я не смогла удержать вздох облегчения.
Пришли!
Поднявшись по скрипучему крыльцу, Павел распахнул передо мной дверь и кивком пригласил войти внутрь.
Опасения опять всколыхнулись, но в этот раз я не дала паранойе разыграться на полную, и просто перешагнула через порог, не позволяя себе сомневаться. Здесь всяко лучше, чем одной посреди леса!
Стоило мне сделать первый шаг, как меня едва не повалил на пол большой лохматый волкодав. Он радостно бросился ко мне и начал прыгать, норовя лизнуть в нос.
— Да-да, я ее привел, — проворчал мой спаситель, оттесняя пса в сторону, — смотри не обделайся от радости.
Волкодав был счастлив. Он продолжал крутить хвостом и скакать из стороны в сторону, подлетая ко мне, то к Павлу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Приятно, когда тебя так встречают, даже если это незнакомая псина, которую ты видишь второй раз в жизни.
* * *
— Мне бы умыться, — скромно созналась я.
— Вон умывальник. Вода есть, правда холодная. Могу кипятка плеснуть, чтоб подогреть. Полотенце, — он на миг задумался, — сейчас дам.
Со скрипом выдвинул верхний ящик у покосившегося комода и достал какую-то тряпку. Я покорно ее взяла, поблагодарила хозяина и пошла к эмалированной раковине, притаившейся в углу.
Старый умывальник поверг меня в легкий ступор — емкость с пимпочкой снизу. Рядом, к стене привернула мыльница, на которой поился коричневый обмылок.
М-да. Я думала, такое только в глухих деревнях осталось, в прошлом.
Павел, как и обещал, принес ковш горячей воды и плеснул его внутрь умывальника.
— Живее давай, а то опять остынет.
Дважды меня упрашивать не пришлось. Я чувствовала себя очень грязной, очень пыльной, и возможность непритязательной водной процедуры приводила меня в дикий восторг. Намылила лицо, руки, шею. Смыла и еще раз намылила, возомнив, что я в своей квартире с централизованным водопроводом. В общем, вода закончилась, а я по-прежнему стояла зажмурившись, отплевываясь от мыльной пены.
И что теперь?
Признаваться в том, что я спустила всю воду и не смогла нормально умыться почему-то было стыдно. Поэтому подергала еще пимпочку, в надежде выдавить еще несколько капель, потерла лицо в надежде избавиться от пены. В итоге начало щипать глаза, причем так сильно, что, не сдержавшись, зашипела от боли. Хорошее мыло, ядреное. А уж вонючее!
— Что ты там пыхтишь? — поинтересовался голос совсем рядом.
Деваться некуда, пришлось признаваться:
— Вода закончилась.
— Так сказала бы! — проворчал он.
Раздались шаги, плеск воды, и я снова была спасена бородатым дровосеком.
Остатки мыла смывала экономно, старалась не пролить ни капли мимо. Еще раз позориться перед хозяином не хотелось.
Вытерлась жесткой тряпкой и в нерешительности на него посмотрела, не зная, что делать дальше.
— Садись, ешь, — Павел тем временем выставил на стол тарелку, полную похлебки. Овощи, картофель, солидный шматок мяса. У меня слюни потекли едва я увидела содержимое тарелки.
Господи! Как я проголодалась!
Села за стол, взяла большую алюминиевую ложку и принялась за еду. Мне казалось, я в жизни ничего прекраснее ела. Вроде так просто, без изысков, но так вкусно, горячо, ароматно, что уплетала за обе щеки.
Хотелось, конечно, сделать это красиво и элегантно, как истинная леди, но голод подгонял, заставляя орудовать ложкой гораздо быстрее чем обычно. При этом не забывала наблюдать за хозяином.
Дровосек тем временем налил чай в две кружки, себе и мне, достал из кухонного ящичка пакет с поломанным печеньем и сел напротив.
— Сильно ты проголодалась, — он с усмешкой смотрел, как я подгребаю остатки еды, тщательно скребакая по дну металлической тарелки.
— Вчера днем ела. Перед тем как в дорогу отправиться, — прошамкала, блаженно облизывая ложку и посматривая по сторонам в поисках добавки. Еще бы столько же. Да в два захода!
Потом все-таки решила, что на ночь много есть вредно и со вздохом отложила ложку в сторону.
Впереди ждал чай. Мерзкий, вонючий с неприглядного вида печеньем. Но в свете последних событий это не казалось мне такой уж катастрофой. Наоборот, набив живот, я подобрела, перестала трястись и вздрагивать, страх притупился и паника, которая держала с своих удушающих объятиях, погасла. Такое чувство, словно охмелела от сытости, и теперь могла только разморено глазами хлопать и блаженно улыбаться, сложив руки на пузике. На сытый желудок и дом казался не таким зловещим, и лес не таким дремучим, и вся эта ситуация не такой кошмарной. Да и сам дровосек не такое уж и чудовище, как показалось изначально.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
