Света подумала и спросила, заливаясь слезами:
— А мышке правда здесь будет хорошо одной? Может ее все-таки поймать и с собой в город увезти?
Андрей посмотрел на нее внимательно и мрачно произнес:
— Боюсь, что я теперь мультфильм «Том и Джерри» до конца жизни смотреть не смогу, — с этими словами он пошел в дом и со злостью хлопнул дверью.
Света же стояла на крыльце, заливаясь слезами, но мышь быстро юркнула обратно под дом и больше не показывалась, поэтому девчонка через какое-то время успокоилась. Я же продолжал вылизывать пострадавшие бока и смотрел на нее с немым осуждением.
— Шашлычок, — сказала Света. — Ты прости, что я на тебя несправедливо накричала.
Я мотнул головой, мол, чего уж там; у вас вся семейка идиотская, и меня постоянно совершенно несправедливо обижают и наказывают, так что я уже привык. Света сбежала вниз по крыльцу, схватила меня в охапку и давай целовать, приговаривая:
— Шашлычок, один ты у меня остался. Один. Мышка убежала, неблагодарная.
Я же орал и отбивался, потому что после спуска вниз по лестнице всеми ребрами мне вот как раз этих тисканий не хватало. Внезапно снова раскрылась дверь дома, оттуда выглянул Андрей и заявил:
— Намекаю в последний раз. Если меня сейчас не покормят обедом, я начинаю бракоразводный процесс, — и захлопнул дверь.
Света сказала:
— Ну что, котик, пойдем кормить этого троглодита?
На что я коротко мявкнул, мол, троглодита — само собой, но и меня покормить давно уже пора. Света занесла меня в дом и стала быстро доготавливать обед. За столом сидел мрачный Андрей, в руках которого была вилка и здоровенный нож. На столе сидел я, в лапах которого ничего не было, но в глазах светилось неимоверное желание сожрать слона небольшого размера или весь черкизовский мясоперерабатывающий комбинат.
— Андрюша, — ласково спросила Света. — Ты чего будешь: картошку или макароны?
— Макароны, — мрачно ответил Андрей. — С картошкой. Только побыстрее и побольше.
— Хорошо, милый, — сказала Света, продолжая кашеварить.
Я же не выдержал, соскочил со стола и начал ходить вокруг Светы, периодически с ненавистью потираясь об ее ноги. Принципы — принципами, но жрать-то хочется. Расчет, кстати, оказался правильным, потому что мне за время готовки перепало несколько кусочков колбасы. Так что я, как говорится, червячка заморил, хотя там явно была целая анаконда. Андрей, между тем, успел сжевать полбуханки черного хлеба.
Наконец, обед был готов, Света накрыла на стол и все стали есть с такой страстью, как будто не кушали уже с неделю. Даже Света интеллигентно взяла руками целую половинку курицы и вгрызалась в нее, как студент в яблоко.
— Слышь, Свет, — прочавкал Андрей, к которому постепенно возвращалось хорошее настроение. — Так ты мне что приготовила?
— Как это что? — прочавкала в ответ Света. — Гречневую кашу с сосисками. Ты что, сам не видишь?
— А зачем тогда спрашивала — что я буду: макароны или картошку?
— Ну, — задумалась Света, — мне было интересно. Но у нас здесь нет ни макарон, ни картошки.
— Понял, — потрясенно сказал Андрей, после чего, как было видно, он решил больше не задавать глупых вопросов.
Я же сожрал свое размороженное филе хека и две сосиски, закусив все это дело упаковкой сметаны, после чего направился в сторону дивана, но не дошел, потому что от сытости подломились ноги, и я тяжело упал прям посреди кухни.
— Хорошо быть кошкой, — с завистью сказал Андрей, который наелся и пришел в крайне благодушное настроение. — Вот так идешь-идешь, а потом взял — упал. У нас так не принято. Сплошные ограничения.
— Да ты можешь падать здесь, где хочешь, — сказала Света. — Только я тебе не советую. В некоторых местах может пол провалиться.
— Кстати, — оживился Андрей. — Как тебе наше родовое поместье? Ведь если немного прибраться, то будет весьма милое гнездышко!
Света задумалась, критически оглядываясь вокруг. Наконец, сказала:
— Тебе, милый, как ответить? Честно или по существу?
— Честно, — ответил Андрей. — Честно и по существу.
— Я думаю, — сказала Света, — что лучше это дело облить бензином и поджечь. А на освободившемся месте построить нормальный дачный домик. Потому что это старье ремонтировать — смысла никакого нет.
— Вот так? — возмутился Андрей. — Ты вот так можешь говорить о моем отчем доме?
— Каком отчем доме? — в свою очередь возмутилась Света. — Ты же сам говорил, что родители купили эту халабуду, когда ты был в первом классе. И жил ты здесь только летом.
— Ну да, — ответил Андрей. — Но это не значит, что ты можешь издеваться над домом, где прошло мое детство!
С этими словами он резко встал и направился было к дивану, но в пылу спора забыл об одной существенной детали: на полу кухни вольготно лежал я, пытаясь переварить шмат хека. И парень сослепу наступил мне прямо на хвост. Я, разумеется, взвыл так, что Рыжий на другом конце деревни опасливо прижал уши, и изо всей силы вцепился когтями Андрею в ногу, которую тот с испугу никак не догадывался убрать с моего несчастного хвоста. Разумеется, Андрей тоже заорал, как пароходная сирена, Света с испугу уронила стопку тарелок, которые она собиралась нести мыть, словом, грохота в этом доме хватило бы еще на две-три небольших семьи. Вдобавок ко всему, Андрей почему-то решил меня наказать за свою пострадавшую ногу, попытался было схватить меня за шкирку, но я вовсе не собирался сейчас делать вид, что поддаюсь его «воспитанию», поэтому располосовал заодно парню руку и убежал прятаться под диван.
Следующий час прошел в стенаниях Андрея, который валялся на диване, жалел себя и проклинал меня. Почему меня, хотя он сам виноват, — не знала даже Света. Но в поступках людей часто не бывает вообще никакой логики. Наконец, Света ему прижгла перекисью все царапины, перебинтовала особо — как сказал Андрей — кровавые раны, и мы стали потихоньку собираться домой.
Как обратно ехали — даже рассказывать не могу. Андрей настолько был увлечен своими «боевыми» ранениями, что думать забыл обо мне и об опасности которую для него представляет кот в машине. Он всю дорогу орал, что не может пользоваться правой рукой и правой ногой, так как они исполосованы этим тигром (то есть мною), которого он легкомысленно пригрел у себя на груди. Поэтому в задачу Светы входило нажимать левой ногой на педаль газа, а также переключать передачи. Так что вы можете представить, как мы ехали. Впрочем, разрушения, которые мы принесли окружающим по дороге домой, были минимальны. Один раз легонько сшибли бабку, которая торговала у дороги. Она было подняла крик, но Света купила у нее целое ведро червивых яблок, так что бабка быстро успокоилась и даже помогала выталкивать машину из канавы. Проломили два забора, но поблизости хозяев не было, так что это удовольствие нам ничего не стоило. Четыре раза нас останавливали гаишники, глядя на те кунштюки, которые «копейка» выделывала на дороге, но поглядев на то, как Андрей со Светой вдвоем управляют машиной, немедленно нас отпускали, а двое даже перекрестили машину на дорожку.
Так что домой приехали живые и относительно здоровые. И у машины всего-то был помят передний бампер, разбита одна фара (Андрей сказал, что наплевать, потому что она все равно не горела) и снесено боковое зеркало. Поднялись в квартиру, Андрей достал из холодильника пиво и стал понемногу приходить в себя. К десятой банке он меня простил и даже почесал мне шейку. Я сделал вид, что в восторге и немного побурчал внутренним моторчиком.
Но весь вечер меня грызла мысль, что я что-то забыл сделать... И никак не мог вспомнить, что именно. И только укладываясь спать, сообразил: я же ему на приборную доску так и не накакал! Ну ничего. Это дело поправимое.
Дитя просится на травку
Между тем, инстинкты давали о себе знать все настойчивей и настойчивей. То есть мне явно требовалась кошка, причем не в плане духовного общения, а в плане самого что ни на есть разнузданного секса. Вы уж извините, что я так прямо об этом говорю, но с природой не поспоришь. Короче говоря, дошел я до такого состояния, что ни о чем другом даже и думать не могу. Только о тесных сексуальных контактах с эротично настроенной кошечкой. Впрочем, о еде я тоже не забывал, но только до еды. Потому что после принятия пищи мысли о попытках продолжения своего рода вспыхивала со все возрастающей силой.
Как было выпутываться из этой ситуации — не знаю. Сначала несколько раз подходил к Свете, забирался к ней на ручки и начинал мявом рассказывать о своих проблемах. Она же — ноль внимания. Девочка думала, что это я с ней играюсь. Ничего себе игры! У меня от этих игр уже уши дымятся. Затем пробовал поведать о вновь возникших потребностях Андрею, но он в ответ тут же начинал орать, что если я буду у него под боком мурлыкать, мешая ему работать (это он так называет чтение анекдотов в Интернете), то меня выставят из комнаты.
