Уже подойдя к двери, я понимаю, что хотела бы оставить Марку напоминание, чтобы он еще хоть немного подумал обо мне. В фильмах девушки рисуют помадой на зеркалах сердечки или пишут игривые фразы. Но здесь нет зеркала, у меня нет помады, да и игривость – это не обо мне.
Медленно выхожу в коридор, вспоминаю, что кто-то совсем недавно стоял здесь и смотрел на нас с Марком. Интересно – кто бы это мог быть? В квартире уже тихо, все спят. «Быстро угомонились», – думаю я и выхожу за порог.
Только на лестнице понимаю, насколько мне плохо. Вниз я иду разбитая, вся какая-то неловкая, скованная в движениях, как робот; и уже у выхода осознаю, что оказаться сейчас на улице будет слишком опасно. Долго роюсь в мобильнике в поисках телефона такси, которым пользуюсь, когда приходится ехать к врачу с Димкой. Реву. Почему я реву? Если бы знать. Решаю посидеть в подъезде до рассвета, а потом пойти искать метро. Но, увы, не могу остановиться и снова реву. Опять ищу телефонный номер. В конце концов я его нахожу, звоню и уезжаю.
* * *
Утро я встречаю в ужасном настроении, чувствуя жуткую усталость и тяжесть из-за плохого сна. Нужно проверить, как там Димка: жив ли, спит ли, ест или пьет, – а потом уж начинать думать о себе. Но сегодня я решаю изменить этой традиции, просто лежу, уставившись на свою бледную руку на простыне. Солнечный свет заливает мою кровать; я сбрасываю одеяло и подставляю под лучи сначала одну ногу, потом другую…
Ноябрьское солнце не может согреть меня. Как бы забыть про все и пролежать все утро вот так, не шевелясь? Произошедшее вчера так нереально, что сейчас кажется сном, – так обычно пишут в книгах, и так сейчас думаю я, ощущая себя героиней романа. Все-таки хорошо, что проснулась дома. Мне нужно привыкнуть к себе новой. Вот странно – жила-была я. Жила. И теперь тоже живу – только другая. Все, что случилось, было так… так необратимо. М-да, снова слово из романа. Но именно оно сейчас подходит к моим ощущениям больше всего. Так я себя успокаиваю.
Всего одна мысль о том, что было между нами, – и я вскакиваю с кровати, чтобы подбежать к зеркалу. Мне нужно увидеть свое лицо: видны ли на нем следы первой ночи? Я замираю у зеркала и вижу круги под глазами, припухлые губы и какой-то новый, ранее не присущий мне взгляд – или мне это кажется…
Стук в дверь. Димка в гипсе, он и раньше-то никогда не выходил из своей комнаты по пустякам, значит, случилось что-то важное. Я забираюсь под одеяло и кричу:
– Входи!
– Привет! – медленно говорит Дима из-за приоткрытой двери.
– Ты чего?
– Марина звонила, – слегка запинаясь от волнения, произносит он.
– Что случилось?
– Долго. Очень долго звонила, – Дима продолжает действовать мне на нервы своим неторопливым волнением.
– Она тебе звонила? Зачем?
– Нет, – отвечает влюбленный брат и протягивает вперед руку, в которой держит мой телефон. Видимо, я забыла его в коридоре.
Мгновенно меня сковывает страх: он так стремительно разливается по моему телу, что я успеваю лишь мысленно сказать кому-то наверху, кто вроде как исполняет желания влюбленных дурочек: «Ну, пожалуйста!» Больше всего я боюсь, что Марк мне все еще не позвонил. «Ну, пожалуйста, пусть будет непринятый звонок от него, пожалуйста», – мысленно повторяю я и смотрю на экран.
Видимо, меня никто не услышал, – Марк не звонил и не писал. От Маринки десять звонков, от него – ни одного.
– Дима, уйди, пожалуйста, уйди, – говорю я и плачу.
Марк не нашел времени, чтобы порадовать меня. «Впрочем, – неубедительно утешаю я себя, – он ведь и улыбается, только если ему этого хочется, ради окружающих или из вежливости – никогда». Да, он такой. Я падаю лицом в подушку, перебираю воспоминания и, будто специально, постоянно натыкаюсь на такие, от которых меня душат слезы. Я – восемнадцатилетняя дурочка. Мазохизм – моя слабость.
* * *
– Ну, и каково это – заниматься сексом с моим братом, а? – кричит мне в ухо телефонная трубка.
– Марина! – Я зависаю в растерянности и понимаю, что вчера ночью видела нас она.
– Что – Марина, Марина… Я же предупреждала, это глупо – связываться с ним. Он, может, и не вспомнит никогда, что спал с тобой. Подумаешь, разочек! Та еще сволочь. Иногда просто убила бы…
– Марина!
– Видела его утром, говорю: как спалось? На-а-армально, – Маринка передразнивает Марка и театрально продолжает: – После этой своей умалишенной как с цепи сорвался. Думаешь, его интересуют наивные дурочки вроде нас с тобой? Нет, ему нужны взрослые тетеньки, с которыми интересно играть во взрослые игры. Он и их имена не успевает запоминать. А мы – так! Эскимо на палочке.
– Почему эскимо-то? – на автомате спрашиваю я.
– Потому что всегда в шоколаде и всегда таем от таких вот мальчиков, – она начинает смеяться, видимо, получая удовольствие от собственной «шутки».
– Слушай, и так тошно, – признаюсь я.
– Ну, ладно. В общем, трагедии не произошло, – принимается утешать меня Маринка. – Все живы и…
И тут мою единственную подругу уносит далеко-далеко, куда-то не ближе Марса. После своего первого парня она все на свете объясняет причинами физиологическими, считая их самыми важными. «Забей! Он сам – дурак. Купи белье красивое, меньше ешь и худей». Вот краткий список ее рецептов девичьего счастья. Она всегда так рассуждает, когда очередной объект ее страстной любви не отвечает взаимностью.
– Ты чего сегодня такая агрессивная?
– Да так…
– Кирилл?
– Ну, да… Улегся вчера спать, будто меня и нет на свете.
Утешив Марину, я включаю компьютер и брожу по сети в поисках ответов на вопросы, которых до минувшей ночи для меня не существовало. Да, прогноз неутешительный: если ты переспала с парнем в начале отношений, ничего хорошего не жди. Особенно – если этих отношений вовсе не было. Вбивать в поисковике: «Как к тебе относится парень, если он переспал с тобой на кухне на полу», мне не хочется. И без этого все понятно. «Вот так в одну прекрасную ночь осуществилась и одновременно рухнула моя мечта», – думаю я. Но все еще верю и стойко жду от Марка звонка…
* * *
Моей тоске исполняется ровно четыре часа, когда вновь звонит телефон. Если бы я ждала сообщения от бога о том, что меня зачислили в рай, радость моя была бы менее бурной. Номер мне незнаком, и это заставляет мое сердце биться еще сильней. Хотя куда уж сильнее… «Да!» – я нажимаю на кнопку.
– Алло, Юлия?
– Здравствуйте, да.
– Вы знакомы с Арсением Павловичем?
– С кем? Простите… А кто мне звонит?
– Извините, я из областной больницы. К нам поступил мужчина без сознания. В его кармане мы нашли записку с вашим номером телефона.
– Странно. Я не знаю никакого Арсения Павловича…
