стало уже достаточно образованным и опытным в военном деле, оно всё более тяготилось засильем иностранцев у трона и на командных должностях в армии. Поэтому годы правления императриц Елизаветы Петровны и Екатерины II станут временем постепенного уменьшения числа иностранцев на русской военной службе.
Однако процесс этот будет постепенным и небыстрым. В разгар Семилетней войны с Пруссией в 1758–1759 годах русской армией, захватившей Кёнигсберг и всю Восточную Пруссию, командовал шотландец Виллим Фермор. Правда он был уже не вполне иностранцем – его отца принял полковником на русскую службу еще Петр I, и Виллим Фермор вырос в России и всю жизнь служил исключительно в русской армии. Дежурным офицером при Ферморе начинал свою военную карьеру будущий генералиссимус Александр Суворов.
Рождённая в Германии императрица Екатерина II, стремясь быть более русской, чем местные уроженцы, в 1788 году приняла указ о приёме офицеров-иностранцев в русскую армию с понижением на один чин. То есть, например, полковник французской армии, при переходе на службу в Россию, получал чин не выше подполковника. Такая практика поднимала престиж службы в русской армии прежде всего в глазах российского дворянства.
Российская империя в то время вела очередную войну с Турцией, и в том же 1788 году в европейских странах Средиземноморья работала миссия генерала Ивана Заборовского, которому было поручено среди итальянцев, балканских славян, албанцев и корсиканцев набирать «волонтёров» (как в ту эпоху именовали добровольцев-«контрактников») для войны с турками. Среди иных добровольцев к генералу Заборовскому явился корсиканец в чине поручика французской артиллерии. Русский генерал объяснил корсиканцу, что, согласно новому указу императрицы, его примут на русскую службу только с понижением в чине. Корсиканец становиться вновь подпоручиком не пожелал и ушёл с возмущенным криком: «Мне король Пруссии даст чин капитана!» – этого неудачливого кандидата в русские офицеры звали Наполеон Бонапарт…
Во второй половине XVIII века среди офицеров русской кавалерии и пехоты количество иностранных наёмников неуклонно сокращалось. Однако во флоте, артиллерии и инженерных частях квалифицированных русских дворян всё ещё не хватало, и доля иностранцев оставалась весомой.
Так, в Чесменской битве 1770 года, когда русские разгромили турецкий средиземноморский флот, одной из трёх эскадр Средиземноморского флота России командовал англичанин Джон Эльфинстон, а капитанами флагманских кораблей всех трёх русских эскадр были европейские наёмники – Круз, Барш и Грейг. Шотландец Сэмюэль Грейг в ходе русско-шведской войны 1788–1790 годов командовал нашим Балтийским флотом и разгромил шведскую эскадру при Гогланде.
В 1788 году днепровской флотилией в войсках князя Потёмкина командовали два иностранца – первый был шотландским крестьянином, второй германским князем. Шотландец Джон Пол Джонс на русской службе воевал под именем контр-адмирала «Павла Джонеса», ранее он был активным участником войны за независимость США и ныне считается первым героем в истории американского флота. Второй иностранец, командовавший русскими моряками в Днепровском лимане, Шарль Анри Нассау-Зиген был внебрачным сыном германского князя и французской маркизы, до русской службы он успел поучаствовать в первой кругосветной экспедиции французского флота. Успешные действия флотилий Поля Джонса и Шарля Нассау в 1788 году помогли генералу Суворову захватить турецкую крепость Очаков.
В следующем 1789 году князь Нассау командовал русским галерным флотом на Балтике и в сражении у финского порта Котка разгромил шведов. Однако через год галерный флот немецкого князя и русского адмирала потерпел поражение от шведов. Наёмник имел свои твёрдые представления об аристократической чести – назвав себя главным виновником поражения, он сдал все свои ордена. Однако императрица Екатерина II отказалась их принять со следующими словами: «Одна неудача не может истребить из моей памяти, что вы семь раз были победителем моих врагов на юге и на севере».
Когда в том же 1790 году Суворов штурмовал крепость Измаил, то главный удар наносил десантный отряд под командованием испанца Хосе де Рибаса. На русской службе испанец Хосе стал «Осипом Михайловичем» и дослужился до чина адмирала. Через три года после штурма Измаила он вместе с голландским инженером Францем де Волланом, служившим в чине русского подполковника, основал порт и город Одессу.
Последние иностранцы русской армии
Французская революция 1789 года подарила русской армии целую плеяду французских аристократов-роялистов, ставших русскими генералами. Самым заметным из них был герцог Арман Эммануэль Ришелье, потомок знаменитого кардинала. Придворный французского короля, после революции он покинул Францию и уже в 1790 году участвовал в штурме Измаила в качестве «волонтёра» русской армии. Бывший камергер французского короля вместе с русскими солдатами под вражеским огнём лез на стены крепости и дрался в рукопашных схватках.
По итогам взятия Измаила герцог Ришелье был награждён георгиевским крестом и зачислен на русскую военную службу в чине полковника – то есть, как и прочие иностранцы, на чин ниже, ведь во Франции герцог Ришелье был полковником гвардии, что приравнивалось к генералу армии. В 1793 году этот французский герцог и русский полковник представил императрице Екатерине II проект создания в причерноморских степях Новороссии военного поселения французских эмигрантов по аналогу с уже существовавшими здесь военными поселениями эмигрантов из Сербии.
Этот любопытный проект не состоялся, так как глава всех французских эмигрантов-роялистов принц Конде всё еще надеялся на скорое восстановление династии Бурбонов на французском троне. Граф Ришелье же и далее оставался на русской военной службе – при Павле I он командовал гвардейским полком кирасиров, а при Александре I стал губернатором Одессы, превратив этот город в крупный торговый порт.
В 1790 году на русскую службу поступил еще один французский аристократ – полковник королевской гвардии граф Луи Ланжерон. Граф будет воевать за Россию со шведами и турками, примет в 1799 году русское подданство и станет «Александром Фёдоровичем». В 1812 году французский граф и русский генерал-лейтенант Ланжерон командовал корпусом в битве на Березине, где были окончательно добиты отступавшие войска Наполеона.
Однако среди десятков французских аристократов, служивших в русской армии из ненависти к революционной Франции, оказался и один убежденный революционер. Сторонник якобинцев граф Огюст Монтагю в 1793 году поступил на русский Черноморский флот. В реальности он был агентом французской разведки – через полтора года капитана Монтагю разоблачили и сослали на каторгу в Сибирь, где он и умер в разгар наполеоновских войн.
В героическом 1812 году главным врачом русской армии был шотландец Джеймс Виллие, поступивший на русскую службу еще в 1790 году и начинавший военную карьеру полевым лекарем Елецкого пехотного полка. В Бородинской битве среди прочих генералов русской армии участвовали и генералы-иностранцы, начинавшие военную службу вне России: немцы Христиан Трусссон, Август фон Беннигсен, Карл Левенштерн и Георг Ферстер, француз Эммануил де Сен-При, итальянец
