Любой народ мобилизует свои силы во время войны или стихийных бедствий. Но такая мобилизация происходит на недолгое время. Кончается кризис, и люди возвращаются к привычной размеренной жизни. Экспансионист, наоборот, прилагает максимум своих сил в течение длительного времени, тихой жизни предпочитая новые цели, ставя перед собой все новые, порой «невыполнимые» задачи. В итоге он достигает поразительных результатов, обгоняя пассивные народы. Или терпит катастрофическое поражение.
Так называемые страны догоняющего развития – это государства с пассивной экономической системой. Поэтому они будут догонять лидеров веками. Это все равно что в инвалидной коляске гнаться за поездом. Зато Япония и Тайвань быстро догнали высокоразвитые государства, как только перешли на экспансионистскую модель экономики. Точно так же обстоит дело с современным Китаем. Пока его экономика была пассивной, страна находилась в бесперспективных рядах государств догоняющего развития и вечной модернизации, но стоило перейти на ту же модель, что Япония и Южная Корея, как ситуация кардинально изменилась и быстро пришли ошеломительные успехи.
Сравним два государства – США и Бразилию. Бразилия имеет огромную территорию, равную Европе (без России). Но освоение этих земель шло неспешно, без больших затрат сил. Бразилия на протяжении веков представляла собой типично пассивную страну. Иной вектор выбрали Соединенные Штаты. Еще в разгар Войны за независимость была организована экспедиция по завоеванию земель между Аппалачскими горами – официальной границей англо-американских колоний – и рекой Миссисипи. На такой территории могли разместиться три Франции, и еще не укрепившееся государство хотело заполучить их. В последующие 100 лет шла неудержимая колонизация западных территорий. В ходе великого похода на Запад вводились в оборот миллионы гектаров сельхозугодий, строились сотни городов, открывались десятки месторождений полезных ископаемых, на их основе и на базе растущих потребностей появлялась промышленность, а миллионы поселенцев из Европы обретали новую родину. США, таким образом, одновременно прикладывали массу сил и обретали новые силы. Соответственно, государство быстро превращалось в великую державу. Это как у людей: одни пользуются природной мышечной массой, другие ее усиленно накачивают; одни довольствуются природным умом, другие развивают свои интеллектуальные возможности. Великими и просто значимыми государствами не рождаются, а становятся в ходе длительных «тренировок» и борьбы на «соревнованиях».
Но силой можно распорядиться по-разному: тупо подчиняя слабых по принципу «сила есть – ума не надо» или созидательно, умножая свои силы не только военными средствами, но и с помощью экономики и науки. В этом случае может появиться новая цивилизация.
СССР создавался как цивилизационный проект. Этим предопределялось использование силы и обретение новых источников ее пополнения. В частности, за счет вхождения в Союз новых народов и государств. И в этом желании не было принципиальной новизны. Именно таким путем шли Соединенные Штаты. Начав с 13 штатов, их число довели до 50. Но дело было не только в территориальной экспансии. Со времен организации первых колоний США развивались как «новый цивилизационный проект», призванный обновить культурный багаж Европы. Недаром Америку назвали Новым Светом.
Слово «штат» – русская перелицовка английского слова «стейтс» – государство. Правильнее было бы говорить и писать «Соединенные Государства Америки» – «United States of America». Это название принципиально и имеет прямое отношение к замыслу Ленина в период создания им Союза Советских Социалистических Республик. Большевики тоже мечтали о новом проекте – Новом мире в виде федерации народов. Опыт США учитывался потому, что объединение штатов шло на добровольной основе. Новые государства входили в состав Северо-Американского союза, сначала объявив о своем суверенитете, а потом подавая прошение на членство в нем. Если свободный союз удался капиталистическим США, то почему такое объединение не создать народам, выбравшим коммунизм? Так появился герб СССР – серп и молот на фоне земного шара.
4
Но мечтать можно о чем угодно, а есть объективные явления, которые необходимо учитывать. Каждая сила имеет пределы своей мощи. И каждая мощь – точку слабости. Такой слабостью у тоталитаризма оказалось вождистское единоначалие. Ошибки правителя могут оказаться смертельными из-за того, что не будут своевременно исправлены. Во время войны ошибки Гитлера перекрыли просчеты Сталина. Очередная беда пришла с перестройкой. Номенклатура, как стадо баранов, привычно блея здравицы в честь партии и генсека, пошла к месту заклания. Позже, чтобы оправдать ее поведение, придумали сказку про то, что она обменяла власть на собственность. На деле же секретари обкомов и горкомов миллионерами, а тем более миллиардерами не стали. А будь они поумнее, то могли и власть сохранить, и собственность приобрести, как это делается в либерализованной России. Внешне сильная система, доказавшая свою мощь в борьбе с внешними противниками, оказалась слабой и легко развалилась, как только внутри ее завелся «червь». Партийная номенклатура оказалась тем слабым звеном, из-за которого обрушился великий Советский Союз. И опять спрашивается: почему? Разве не партийные организации становились центрами мобилизации национальной энергии в годы войны и индустриализации? Что произошло, что, «точки силы» стали «точками слабости»?
Для государства и его правителей важно понять природу силы, которая есть у страны и у ее противников. Перед экспансионистами всегда встает коренной вопрос: что делать дальше, после того как достигли ближайших целей? Например, монголы при Чингисхане захватили огромные территории, но затем выяснилось, что размеры Земли превышают их военные возможности. Пришлось остановиться. С остановкой была потеряна мобилизующая цель. После чего монгольская знать перешла в режим паразитарного существования, предопределив тем самым гибель державы Чингисхана.
Экспансионист подобен велосипедисту: держаться в седле возможно лишь при движении. Но движение – это не только стремление к достижению крупной цели, но и большой расход национальной энергии. Поэтому перед экспансионистом стоит задача, которую не знают пассивные народы, – как восполнять силы? Если интенсивно эксплуатировать какой-либо механизм, он быстро износится, так и с государствами-экспансионистами: исторически век их недолог. Они ярко вспыхивают и быстро сгорают, оставляя человечеству наследие, которым оно пользуется еще долгое время после кончины лидера. А пассивные народы и государства существуют долго, но их влияние на ход истории и тем более прогресс практически нулевое. Чтобы соответствовать своей лидерской роли, экспансионист выбирает подходящую себе модель жизнедеятельности. Иногда удачно, и государство существует достаточно долго и функционирует успешно. Иногда – неудачно, и все кончается очень быстро, как это произошло с Советским Союзом.
Выбор сферы деятельности экспансиониста имеет прямое отношение к особому типу государства, который называют «империей».
Что есть империя?
1
Империя – это национальный экспансионист, выросший до международного властителя. В свое время Великобритания и Япония открыто заявляли о себе как империях. А вот США и Советский Союз этот статус за собой отрицали. Правы ли они? Это важно понять еще потому, что США и СССР ныне модно величать «империями», а сторонники Сталина хвалят его за создание «Советской империи», считая, что это усилило СССР. В таком случае желательно понять, что дает стране переход на уровень «империи»? И что она теряет в этом статусе?
Сначала немного теории. Практически любая биологическая или социальная система стремится к своему усложнению, ибо это путь ее развития (принцип экспансионизма). Чтобы клетке развиться, предположим, до слона, в своей эволюции ей необходимо обзавестись миллиардами новых связей. Чтобы группе людей вырасти в нацию, также необходимо пройти долгий путь количественного и качественного роста. Однако усложнение ведет не только к росту взаимосвязей, но и большим нагрузкам на центры управления. На каком-то этапе они становятся чрезмерными. В обществе, как и в природе, проблема решается через дифференциацию – путем создания новых органов регулирования, разделения функций между ними. Однако со временем и этот путь себя исчерпывает. Специализация разводит управляемые объекты настолько далеко друг от друга, что превращает их в самостоятельные субъекты (принцип сепаратизма). И тогда система либо разделяется на независимые части, что приводит к многообразию, как в животном, так и социальном мире, либо начинает стремиться к консервации уже достигнутого, а то и архаизации, то есть к сокращению внутренних связей, а значит, к уменьшению автономных частей. Такую эволюцию проделала античная и многие другие цивилизации древности.
