Материк, который надо открыть
Отчет Дампира об этой экспедиции не вызвал желания последовать его примеру, и в последующие семьдесят лет Австралию оставили в покое; это был материк, который еще следовало открыть.
В 1639 году молодой пастор — преподобный Иеремия Хоррокс — очень торопился закончить мессу. Ему по терпелось как можно скорее оставить своих земных овечек, чтобы вернуться к примитивному телескопу и увидеть Венеру, которая в это время как раз заняла весьма редкое положение на небосводе. Казалось бы, это не имеет ничего общего с овечками на Австралийском материке. Однако король Георг III в 1768 году милостиво определил сумму в четыре тысячи фунтов для наблюдения за продвижением той же планеты Венеры, которую можно было лучше всего наблюдать в южных районах Тихого океана[13]. Было высказано пожелание, оказавшись в тех местах, заодно уж обратить взор с неба на землю: обозреть этот таинственный материк. Было бы даже неплохо на всякий случай прибрать его к рукам для британской короны. Может, когда и сгодится! Как знать?
Вопреки своему обычаю на этот раз Адмиралтейство снарядило в плавание не разваливающееся корыто, а первоклассное и хорошо оснащенное судно «Индевр». Капитаном стал Джемс Кук, сын конюха, мореплаватель-самоучка, астроном, математик и картограф, прирожденный командир. Кук очень хорошо знал психологию людей. Это пригодилось, когда ему пришлось бороться с цингой, бичом тогдашних мореплавателей. Он заставлял экипаж употреблять в пищу квашеную капусту, которая так богата витаминами. Хорошо понимая, что принуждение никак не способствует популярности этого примитивного «мультивитамина» среди матросов, даже если он и предупреждает цингу, Кук придумал простои способ, чтобы сломить их предубеждение. Он объявил, что капуста включена в офицерское меню, но матросы могут ее употреблять, если, конечно, пожелают. Естественно, что каждый простой матрос хотел есть то же, что подавалось к столу господ офицеров, так что капуста мгновенно завоевала успех… Кук заботился о своем экипаже, он старался, чтобы каждая пойманная рыба или черепаха, каждый убитый кенгуру были справедливо поделены между всеми, кто был на корабле, и таким образом уменьшить до минимума употребление солонины.
«Индевр» был вдвое меньше парома, который сейчас курсирует между Британскими островами и нашим континентом. Так что там было несколько тесновато, если учесть еще, что палубу завалили всевозможным снаряжением, которым только располагали люди в то время, для сбора коллекций всего, что порхает, плавает и ползает. Оно принадлежало богатому молодому человеку, Джозефу Бенксу, который отправился в эту экспедицию с четырьмя слугами, четырьмя художниками и одним ботаником. Финансовый вклад Бенкса в экспедицию значительно превышал вклад Его Королевского Величества. Удрученные такой расточительностью, друзья напрасно советовали жаждущему приключений юноше предпринять путешествие вокруг Европы: и ближе, и безопаснее, и удобнее, и интереснее… «Это и всякий дурак сможет; я же поеду в путешествие только вокруг света», — решительно ответил им мистер Венке…
Венеру наблюдали с острова Таити. Учитывая правы местных красоток, чрезвычайно доброжелательных к посещающим остров морякам, трудно себе вообразить более удобное место для наблюдения за планетой, носящей имя богини любви.
На своем пути «Индевр» миновал Новую Зеландию, а в Австралии завернул в Ботани-Бей, район современного города Сиднея. Первые вести из цивилизованного мира, который мореплаватели покинули два года назад, они получили вблизи острова Ява. К своему великому удивлению, моряки узнали, что американцы отказались платить подати англичанам, и туда посланы королевские войска, чтобы научить их уму-разуму.
Однако эту новость обсуждали недолго. На корабле вспыхнула чума, которая унесла двадцать четыре человека. В течение всего плавания через Индийский океан судно сопровождал эскорт акул, терпеливо ожидающих очередной жертвы — из тех, кто умер и был выброшен за борт.
Врата ада
Казалось бы, что общего у пряника с ветряной мельницей, а у Австралии с Америкой? Однако тот и другой континенты британцы использовали в определенных целях.
Однажды в туманном Лондоне почтенный лорд Сидней вызвал секретаря, отдал ему только что прочитанную, несколько пожелтевшую рукопись, а сам подошел к окну своего кабинета и с глубоким удовлетворением потер руки.
— Ботани-Бей, — сказал он, — самая дальняя точка на земном шаре, ни один из этих вшивых не вернется: это прекрасная идея, в самом дело прекрасная…
Это соображение вовсе не из выражений типа; «Если бы у тети были усы, то она была бы дядей». Известная логика, а также хронология событии указывают на то, что, если бы американцы не получили к тому времени независимость, колонизация Австралии не осуществилась бы так рано, и уж во всяком случае не британцами.
Мятеж в американской колонии немедленно отразился на исправной деятельности тюремного карательного аппарата Его Королевского Величества. А карали в Англин тогда жестоко, особенно за любое преступление против частной собственности. Была задушена и сожжена женщина за попытку заплатить фальшивым шиллингом. Но приговору трибунала повесили девятнадцатилетнюю мать, которая присвоила себе кусок полотна. В последние минуты жизни, когда ее везли в телеге по улицам Лондона к месту публичной казни, она кормила грудью своего младенца… В 1815 году палата депутатов проголосовала предложение об отмене смертной казни за кражу предмета стоимостью до пяти шиллингов, однако палата лордов не утвердила этот «легкомысленный» проект, который мог якобы способствовать развращению нравов…
Итак, тюрьмы были переполнены. Приговоренных на длительные сроки ссылали в американские колонии. Однако когда американцы перестали считать себя вернейшими подданными Его Королевского Величества, у них, разумеется, пропало желание принимать транспорты ссыльных. Страна «энергичных и свободных» могла обойтись без каторжного труда. Ведь для тяжелых работ американцы ввозили рабов из Африки…
Неполадки в торговле с Америкой отразились на рабочем рынке Англии, преступность возрастала; в конце XVIII века из каждых двадцати человек, потерянных, с точки зрения закона, для общества, восемнадцать не достигли еще двадцати одного года! Впрочем, если с повешенными хлопот было уже немного, то те, которые еще находились в казематах, представляли для правительства все более и более сложную проблему. В тюрьмах свирепствовал сыпной тиф. Эпидемия не делала различия между преступниками, почтенными присяжными и достойными судьями, которым приходилось встречаться при вынесении приговора.
