— Это касается Кристал. Она все знает.
— О, черт! Откуда?
— Вы долго были вместе. Она завела друзей в офисе. Плюс ты не очень-то осторожен.
— Я в шоке.
Грег рассмеялся.
— Ты никогда не умел заметать следы. Что ты собираешься делать?
— Надеяться, что она будет молчать.
— Это пустые надежды.
— Верно. Пусть сделает первый шаг. Я слишком занят с Дженни, чтобы интересоваться делами моей бывшей. Может быть, она поедет на фотосессию на какой-нибудь пустынный остров и решит там остаться.
— Да, — сказал Грег, уходя, — а может быть, рак на горе свистнет.
Мэтт провел оставшуюся часть дня, тщательно изучая отчет детектива и размышляя, как доказать свое право на общение с ребенком.
Дженни каким-то образом смогла забраться в его мысли, заставить его забыть на время о бизнесе, который был для него священен.
К чему катится мир, если человек, который все и всегда планировал заранее, не имеет даже малейшего представления, что произойдет дальше?
Друзья думали, что Мэтт сошел с ума, когда поддался на уговоры Кристал сдать свою сперму в банк и сделать вазэктомию. Он точно думал не головой. Даже сейчас мысль об этом заставляла его вздрагивать.
Он понял, что Кристал не любила его и не хотела создавать с ним семью.
И вдруг чудо — Дженни Эймс носит его ребенка.
Он безрадостно засмеялся. Может, надо забыть имя Алексис и назвать малышку Фейт [1]?
Судьба не благоволила к ней. За исключением первого месяца беременности, Дженни не мучилась утренней тошнотой. Но сейчас без четверти шесть, Мэтт может появиться с минуты на минуту, чтобы повести ее на вечеринку, а она сидит в ванной, пытаясь усмирить рвоту.
Да, от этого вечера не стоит ожидать ничего хорошего.
Последние несколько дней она жила в страхе, что Мэтт на ужине не сможет нормально общаться с ее клиентами. Конечно, он никогда не бывал грубым. Но вряд ли ему будет интересна идея создания приюта для несовершеннолетних мам или то, что фонд выделил деньги на финансирование программы по изданию сборника поэзии старшеклассников.
Мэтт наверняка считал, что достаточно было просто выписать чек. Возможно, он даже скептически относился к благотворительности.
Нет, он определенно не сможет вписаться в компанию ее клиентов.
Ее желудок вновь напомнил о себе, и она склонилась над унитазом.
Раздался резкий стук в дверь.
«Нет на свете справедливости», — подумала Дженни.
— Ты очень бледная, — сказал Мэтт, как только она открыла дверь.
— Все хорошо, — запротестовала она. — Небольшое недомогание.
— Это часто случается?
«Только когда я знаю, что ты скоро придешь», — подумала она.
Она не хотела признавать, что у нее еще и сердце начинало биться чаще, и под ложечкой сосало всякий раз, когда он появлялся.
Она и до него видела красивых мужчин, очаровательных мужчин, щедрых мужчин… но никто не обладал такой внутренней энергией. Стоило ему посмотреть на нее своими восхитительными шоколадными глазами, и она теряла связь с действительностью. Весь мир исчезал.
— С тобой все в порядке?
— Что? — Дженни пришла в себя. Она не хотела возвращаться ни к реальности, ни к этому мужчине, который, судя по всему, собирался забрать ее ребенка.
— Ты стояла, пристально глядя на меня, потом покраснела и тут же стала белой как простыня. Мне показалось, что ты упадешь в обморок. Позволь мне войти. Тебе стоит полежать несколько минут.
— Нет. — Она не разрешит ему войти в ее дом, ее убежище, он и так пробрался во все остальные уголки ее жизни. — Со мной все в порядке. Пора идти, иначе мы опоздаем.
— К черту вечеринку. — Он взял ее за локоть. — Ты никуда не пойдешь, пока я не буду уверен, что с тобой все в порядке. Когда ты ела в последний раз?
Дженни высвободилась. Его беглое прикосновение обожгло ее.
— Как будто ты не знаешь. Повар пробыла всю эту неделю у нас в офисе, предлагая еду каждому, кто проходил мимо. А сегодня она еще и сюда пришла.
— Тебе не нравится еда, которую она готовит?
— Если я скажу «да», ты отошлешь ее назад?
— Я буду присылать других людей, пока ты не оставишь того, кто тебе понравится.
Дженни рассмеялась.
— Ты невозможен.
— А ты уже не так бледна. Готова идти?
— Только надену пальто.
Он поймал ее за руку.
— Подожди минуту.
Дженни нахмурилась.
— У меня есть кое-что для тебя. Попридержи возражения, пока не увидишь, что это.
Мэтт сделал шаг назад и взял длинную, узкую коробку, которую оставил на крыльце. Она была украшена огромным белым бантом. В таких обычно дарят длинные розы.
Ее руки потянулись к коробке прежде, чем она решила принять подарок. Он держал коробку, пока она развязывала бант дрожащими руками. Дженни подняла крышку и нашла не розы, а ткань цвета слоновой кости, мягкую и нежную, как мех.
Она посмотрела на Мэтта, смущенная содержимым коробки.
— Ты сказала, что не надо больше цветов.
— И ты услышал, — обрадовалась Дженни, глубоко вздохнув, не зная, разочарована она или нет.
— Тебе не нравится?
— Прости, Мэтт, но я не знаю что это.
— Разреши мне, — попросил он, осторожно вынул материю и развернул. Оказалось, что это накидка с капюшоном. Самая мягкая, самая красивая и, возможно, самая дорогая накидка, которую ей когда-либо приходилось видеть, достаточно длинная и широкая, чтобы укутать и согреть ее с малышом.
«Ты ему небезразлична, — сказал голосок внутри нее. — Не испорти этого, не ссорься из-за подарка».
— Спасибо, Мэтт. Она прекрасна.
Он улыбнулся ей, и это заставило ее сердце вздрогнуть. От такой улыбки менее решительная женщина потеряла бы голову.
Мэтт набросил накидку ей на плечи.
— Ты очень красива, — прошептал он, приближая губы к ее губам. Поцелуй был нежным, но требовательным. Он отличался от поцелуя в офисе, здесь никто не мог им помешать. Если бы не вечеринка, она могла бы всю жизнь стоять в открытых дверях и целовать его.
Должно быть, Мэтт тоже вспомнил об ужине. Он отстранился, продолжая дразнить ее улыбкой.
— Очень красива, — прошептал он.
Дженни закрыла глаза. Мэтт выиграл еще одно очко.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Итак, значит, это ты.
Дженни подняла глаза и увидела красивую женщину, уставившуюся на нее. Спасибо Нэнси, она знала, что эта была небезызвестная Кристал Макдонах. Она удивила всех, придя с одним из членов правления фонда, который, как оказалось, был другом Мэтта.
— Простите?
— Маленькая мамочка. Небольшой промах Мэттью.
