и что?
— Просто ключ? — хмыкнул он. — Так такой ты считаешь Киаолиан, просто ключом?
— Не имей мне мозги, говори то, что хочешь сказать, — прошипел я.
Вместо ответа он медленно вышел в коридор, оставив за собой дверь открытой, будто приглашая меня за собой. Я вышел за ним следом.
Не знаю, что он задумал, но нам ещё и настоящей Уню Люнь Тю не хватало, которая шастает рядом и ищет меня, если быть точным. По крайней мере, это мне точно известно.
А вот Вьисендо считает, что она ищет конкретно Ки. Почему? Наверное, потому что он не знает, что Люнь неполноценна сейчас, как и не знает, что ей нужна вторая половинка, что сейчас со мной. А я могу не знать полной картины, которая вполне может быть известна этому уроду. В конце концов, откуда-то он ведь знает Щит Люнь, верно?
Мы спустились на пару этажей ниже и вышли в огромный коридор, чьи стены были исписаны картинами прошедших дней или фантазией художника. Какие-то сражения, моменты постройки города и много чего ещё, детали которых терялись на фоне огромных картин. И напротив одного из эпизодов на стене Вьисендо и остановился.
— Значит, ты говоришь, что не знаешь, где Люнь Тю, верно?
— Понятия не имею.
— И не связан с ней.
— Говори, что хотел, Вьисендо. Моё терпение не бесконечно, — предупредил я, но тот насмешливо посмотрел на меня.
— Или что? Убьёшь меня?
— Будешь сидеть и сам разбираться, что нужно здесь Люнь.
— О… Я-то знаю, что нужно Люнь Тю, но этого явно не знаешь ты. К тому же… просто Люнь? Вижу, ты не так плохо её и знаешь, да?
Ну вообще да. Но, видимо, он понял это совершенно по-своему.
— Взгляни на это, — махнул он рукой на стену. — Посмотри на эти картины нашего славного прошлого. На эти сражения, боль и борьбу за жизнь. Столько людей погибло, а ради чего, как ты думаешь?
— Ради веры? Правды? Силы? Власти?
— Свободы, — ответил он спокойно.
А, ну да, свобода… куда же без неё…
— И как, обрели свободу? — спросил я с издёвкой.
— Потеряли, — ответил Вьисендо. — Когда-то мир был другим, мой дешёвый друг. Задолго до меня, задолго до твоей подружки Люнь Тю, задолго до чёрных и белых начал, мир был совершенно иным, удивительным и впечатляющим. Строения достигали самих небес, небо бороздили люди, а земли покрывали дороги. До того момента, пока не началась война. Многолетняя война одного мира, одного народа, одних людей, которых разделила такая простая вещь, как сила.
— Какая сила?
— Которая есть теперь в каждом из нас, — ответил он спокойно. — Одни считали, что это дар богов, который позволят им достигнуть невиданных высот, шаг в будущее, раскрытие привычных границ мира. Другие видели в этом экспансию существ извне, ловушку для доверчивых людей, попытку захватить мир. И люди столкнулись между собой.
— Победили явно не те, кто был против богов.
— Да, победу одержали те, кто решил, что сила богов даст им ещё больше свободы. Но на деле они стали рабами силы. Это история давно прошедших дней, о которой все стыдливо забыли, поняв, что их провели. Но прошлое — это прошлое. Нам остаётся лишь принять его и жить дальше, сохранив то, что осталось, для наших детей, для наших будущих поколений. Однако не все с этим согласны. Как ты думаешь, мой дешёвый друг, что хочет сделать тот, кто уже всё потерял?
— Матч-реванш? — сделал я попытку.
— Утащить за собой всех остальных. Такова природа человека, такова его суть — если ты не можешь что-то победить, то ты пытаешься уничтожить это вместе с собой. Война закончена, кровь пролита, и ничего не вернёт этого, однако остаются те, кто готов добить всё оставшееся, лишь бы отомстить. Те, кто готов пролить кровь заново, лишь бы отыграться, потешить своё самолюбие, и им плевать, сколько жизней это унесёт.
— А ты типа за мир?
— Я пытаюсь сохранить то, что осталось, — коснулся Вьисендо груди ладонью. — Пусть проигравший, но мир, где живут люди, там, где рождается жизнь, там, где у будущих поколений есть шанс обрести счастье. А есть те, кто готов бороться и дальше за свободу, проливая кровь раз за разом. Повторить прошлое ещё раз, лишь бы удовлетворить собственные желания.
— Так ты подстелился под тех, кто вторгся, — выплюнул я эти слова. — И всё ради чего, ради власти?
— Ради того, чтобы у таких, как Мимань и Киаолиан, было будущее, — ответил он. — Ты осуждаешь меня, но взгляни на себя. Я делал страшные вещи, я убивал сотни людей, я в порывах ярости творил страшные вещи, кровь на моих руках не засыхает. Это будет преследовать меня до конца моих дней, и как бы я ни раскаивался, мне придётся жить с этим, и даже так это всё ради того, чтобы люди продолжали жить. Ради того, чтобы равновесие сохранялось. А что ты? Ты прошёл этот путь, убил стольких людей ради чего? Ради… мести? Ради себя любимого?
— Не пытайся выставить меня ублюдком, говна ты кусок, — схватился я за меч, но так и не вытащил его. — Тебе же плевать на других! Ты решаешь проблемы, как тебе удобно, с оттяжечкой, давишь тех, кто тебе не может дать сдачи, потому что такой крутой и сильный. Нравится чувствовать власть? Но едва нашёл соперника по силе, как тут же верещишь, что это всё ради общего блага! Так чего же ты просто не попросил отдать тебе Ки?!
— И тем не менее я сделал это ради того, чтобы спасти миллионы, а ты ради мести. Подставил Мимань, убил столько людей в столице Ёхендхая, тащишь за собой команду, теперь пытаешься втянуть в это Киаолиан, и всё ради того, чтобы отомстить мне. И кто из нас подонок после этого?
— Я не убивал людей лишь потому, что они могут быть опасны.
— И ты бы не выбросил из лодки одного человека, чтобы остальные девять не ушли на дно из-за перегруза? — хмыкнул он, внимательно вглядываясь в меня. — Выбросил бы, не так ли? Так почему ты осуждаешь меня? Лучше спасти то, что ещё можно спасти, чем безрассудно бороться и потерять вообще всё. И такие, как Люнь Тю, её
