– Не подлизывайся. Я всё равно сержусь. Правда, больше на себя.
– Давай чуть-чуть прокатимся? Я не задержу тебя надолго!
– Зачем?
– Ну вот смотри. До волантера три квартала, пара минут. Ты закопаешься в своих проводах, потом вылезешь – а уже вечер, темно. А как же испытать новый велосипед? Неужели совсем не хочется?
– Хочется, – вздохнула она. – Но не с мотком же кабеля на руле.
– Давай закинем его на волантер, прокатимся и вернёмся. Это будет быстро, клянусь!
– Ты помнишь, что сегодня не твой день?
– Я верю в то, что всё можно исправить!
– Или ещё больше испортить… – скептически ответила Василиса. – Ладно, давай прокатимся. Действительно, надо же испытать новый велик.
***
Велик оказался хорош. Катился легко, охотно набирал скорость от лёгкого касания педалей, прекрасно управлялся и тормозил, и даже почти не тряс на брусчатке. Василисе так понравилось ехать, что она успокоилась и перестала сердиться на Даньку. В конце концов, она и сама довольно неловкая в отношениях.
До волантера добрались мигом. Васька взбежала по трапу, кинула бухту кабеля на пол гондолы, крикнула в коридор: «Я скоро буду, не теряйте!», – и спустилась обратно.
– Куда поедем? – спросила она.
– Держись за мной!
Они поехали по прямой широкой улице, вполне заслуживающей названия проспекта. Василиса отметила про себя, что машин тут совсем немного, а те, что есть, в основном грузовые. Маленькие такие грузовички, ближе к большому пикапу, которые развозят продукты по лавкам и магазинчикам. Видимо, личные машины тут действительно не нужны, не такой уж большой город. А вот велосипедистов хватает. В основном прогулочного стиля – небыстрых и неспортивно одетых, катящихся неторопливо и беседующих друг с другом.
Вскоре город кончился – внезапно, без пригородов, как обрезанный. Дома, дома, дома – раз, и дорога идет среди полей.
– Куда мы едем? – спросила Василиса.
Данька притормозил, поравнявшись с ней, протянул руку, коснувшись её локтя, и мир моргнул. Вокруг встала сумрачная туманная перспектива Дороги – странного межпространства, сквозного пути, проходящего нигде и везде одновременно.
– Зачем? – спросила Васька, в очередной раз удивившись, как глухо и странно звучат тут голоса.
– Нам сюда! – Данька показал на проявившийся боковой съезд.
Над ними зажглось яркое солнце, под колёса покатилась трава. Васька нажала на тормоз и встала, слегка проскользив задним колесом по влажной зелени.
– Смотри, какие цветы! – сказал Даниил, обведя вокруг широким жестом руки.
Цветы действительно были замечательные. Огромные, размером с два кулака соцветия поразительно сочных оттенков. Синие, лиловые, багровые, пурпурные и оранжевые, они росли неровно разбросанными островками посреди поля невысокой травы, раскинувшегося до горизонта. Как будто их высыпали пригоршнями разноцветного бисера на зелёное одеяло.
– Красиво, да? – спросил парень. – Ты же любишь цветы?
– Это красиво, – мрачно вздохнула Василиса. – И я люблю цветы. Но пожалуйста, немедленно отведи меня обратно.
– Что-то не так?
– Всё не так.
– Я не понимаю, правда… Я хотел сделать тебе приятное!
– Послушай, Дань. Я думаю, ты, правда, хотел как лучше. Но ты так ничего и не понял. Ты снова решил за меня. Ты не спросил, хочу ли я оказаться в другом мире, в полной зависимости от спутника, без которого мне не выбраться. В мир, который, я уверена, погиб, и в котором мне не выжить. Фактически, я сейчас твоя заложница. Почему ты думаешь, что это должно быть приятно?
– Я не…
– Да, ты ничего такого не имел в виду. Надеюсь. Но ты снова распорядился мной. Из самых лучших, разумеется, соображений, – отмахнулась она от раскрывшего рот для возражений парня. – Но это неважно. Потому что я не шмурзик, которого можно взять на колени и погладить. Мне не надо делать хорошо без моего согласия. Теперь ты отвезёшь меня назад, или оставишь на этом чёртовом кладбище?
– Отвезу, – мрачно сказал Данька, – держись рядом…
***
– Поругались? – проницательно спросила мама за ужином.
– Так заметно?
– У тебя очень выразительное лицо.
– Не то чтобы поругались… Просто неправильно всё как-то.
– Хочешь рассказать?
– Нет, наверное. Не хочу.
– Знаешь, Вась, люди только с виду живут в общем мире. На самом деле – каждый в своём, и пересекаются они только частично. Поэтому чаще всего окружающие ведут себя не так, как мы ожидаем, потому что видят не то же самое, что видим мы. Даже если они рядом.
– И что с этим делать?
– Учитывать.
– Ну спасибо, мам! Это очень мне помогло! – фыркнула недовольно Василиса.
– Иногда то, что воспринимается как обида, является просто непониманием.
– Можно подумать, это что-то меняет!
– Иногда меняет. Иногда – нет. Это не тот опыт, который можно передать, придётся наступить на все грабли самой.
