Читаем без скачивания Сезон охоты на блондинок - Карен Робардс

Как и сейчас.

Алекс сделала глубокий вдох:

– Мистер Уэлч, мне очень жаль, но я вынуждена от­казаться от ваших услуг.

Глава 5

Его глаза сузились.

– Вы хотите сказать, что я уволен?

– Не хочу, а говорю. – Голос Алекс был ровным, а взгляд прямым. – Я ставлю вас в известность за месяц. Думаю, этого больше чем достаточно.

Губы Уэлча сжались; он откинулся на спинку стула и немного покачался, глядя в потолок. Даже сидя, он казался очень большим и очень грозным. Алекс не хоте­лось показывать, что внезапно наступившее напряжен­ное молчание выбивает ее из колеи. Его небритый под­бородок выдвинулся вперед, губы вытянулись в ниточку, а все мышцы заходили ходуном. Было ясно, что эта но­вость застала его врасплох. После мучительно долгой паузы Уэлч снова посмотрел ей в глаза. Он положил ла­дони на стол и нагнулся вперед. Взгляд Уэлча был мрач­ным.

– Должно быть, вы шутите.

Алекс не ожидала, что с ней будут спорить. До сих пор никто этого не делал. Правда, она впервые сообщала человеку плохую новость с глазу на глаз. Обычно она при­бывала с адвокатами, обращалась к собравшимся с крат­кой речью, сообщая об увольнении, и тут же уезжала.

Возможно, она ошиблась в расчетах.

Она собрала всю свою смелость и волю, вздернула подбородок и выдержала его взгляд.

– Поверьте мне, мистер Уэлч, я совершенно серьезна.

– У вас есть, кем меня заменить?

– Нет. Просто эта должность упраздняется.

– Эта должность… – Уэлч осекся, словно внезапно потерял голос, покачал головой и продолжил, не сводя с нее упорного взгляда: – Что вы имеете в виду? Эту долж­ность упразднить нельзя! Мисс Хейвуд, я управляю двумястами пятьюдесятью гектарами пахотной земли. Каждый год мы засеваем кукурузой и соей по шестьдесят гектаров, а сорок отдаем под табак. Вы что-нибудь пони­маете в ценах на табак, севообороте зерновых, наборе се­зонных рабочих и тому подобном? – Алекс еле заметно покачала головой. – Я тоже сомневаюсь. Кроме того, я отправил четырех ваших лошадей в Черчилл-Даунс. Две кобылы находятся у меня в сарае – кстати говоря, жере­бые, а остальные содержатся на уистлдаунской конюш­не. Кто, по-вашему, будет за ними ухаживать?

– Лошади будут проданы.

– Что?! – Алекс показалось, что сейчас он вскочит со стула и задушит ее. – Это невозможно! Вы понятия не имеете, что мы пытаемся сделать с этими лошадьми! Черт побери, и это сейчас, когда мы почти достигли цели!

Подбородок Алекс поднялся еще выше, в глазах вспыхнул гнев. Она не привыкла, чтобы с ней так разго­варивали, а тем более не привыкла к ругани.

– Еще как возможно. Можете не сомневаться. И ме­ня совершенно не волнует, что вы тут делаете с лошадь­ми. Важно одно: вы больше у меня не работаете.

Миссия закончена. Алекс встала.

– У вас есть покупатель? – Вопрос полетел ей в лицо, как камень.

– Это ваше дело, мистер Уэлч. Я имею в виду прода­жу лошадей. Надеюсь, вам хватит для этого тридцати дней до вашего увольнения. Ферма тоже будет продана, но вас это уже не касается. Ею займутся мои люди.

– Вы продаете Уистлдаун? – Уэлч говорил таким тоном, словно только что получил пощечину. Он начис­то забыл об этикете и остался сидеть, хотя Алекс встала, смерив его ледяным взглядом. Джо откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу, не сводя глаз с ее лица. – Вы представляете себе, что это за жемчужина? Ферма Уистлдаун – одно из немногих здешних помес­тий, оставшихся практически нетронутыми. Шестьсот семнадцать акров лучшего кентуккийского пырея! Вы что, собираетесь продать землю под застройку, чтобы здесь появился дачный поселок с домом на каждом квадратном акре? Да ваш отец перевернется в гробу! Он лю­бил эту ферму. И я тоже люблю ее, черт побери! Я управ­лял Уистлдауном восемь лет и все это время выбивался из сил, пытаясь добиться, чтобы ферма окупала себя. Про­клятие, в последние пять лет земля начала приносить доход! Вы понимаете, чего это стоило? А сейчас мы дове­ли конюшни до такого состояния, что овчинка, наконец, стоит выделки. У меня в сарае стоят две кобылы, жере­бые от самого Сторм Кэта[6]. Еще одна… Вы понимаете, что вам говорят, или нет? Похоже, я бросаю слова на ве­тер!

– Мистер Уэлч, ваши слова ничего не могут изме­нить. Ферма будет продана. Лошади тоже. А через трид­цать дней вы останетесь без работы. Дискуссия оконче­на. – Тон Алекс был холодным. Сохранять спокойствие в таких условиях нелегко, но она решила держать себя в руках.

– Лошади будут проданы, – горько повторил он, встал, сжал губы и сунул руки в карманы джинсов. От этого движения полы куртки разошлись, и Алекс замети­ла красно-серую фланелевую рубашку, надетую поверх белой футболки, которая подчеркивала бронзовый отте­нок его кожи. – Вы понимаете, что получите за них куда больше, если дождетесь летней Кинлендской ярмарки? Пусть хотя бы кобылы ожеребятся! Ведь это чистый клад – жеребята от Сторм Кэта.

– Я не собираюсь вступать с вами в спор, мистер Уэлч. У вас есть тридцать дней для ликвидации конюш­ни. – Алекс повернулась и пошла к двери. Продолжать разговор не имело смысла. Она сказала все, что должна была сказать. Остальное ее не касается.

– Ликвидации конюшни! Иисусе! – Он вышел из-за стола, в два шага догнал ее, схватил за руку и повернул лицом к себе. Алекс была достаточно высокой, каблуки добавляли ей роста, но Уэлч все равно был намного вы­ше. Приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Его грудь и плечи были такими широкими, что Алекс ощущала себя тростинкой. А когда Уэлч схватил ее за руки, Алекс поняла, что его огромные ладони могли бы обхватить их дважды. Она ощущала силу этих пальцев даже сквозь жакет. Алекс казалось, что, нависая над ней всем своим телом, он пытается запугать ее.

Она начинала терять терпение. Алекс не любила, ко­гда мужчины ругались. Еще меньше она любила, когда мужчины распускали руки. Уэлч гневно уставился на нее и произнес, чеканя каждое слово:

– При ликвидации конюшни возникают две про­блемы. Первая – есть лошади, которых только что купил ваш отец. За одну он выложил два миллиона, за другую – девятьсот восемьдесят тысяч. Кроме того, есть две кобы­лы, жеребые от Сторм Кэта. Они тоже стоят немалых денег. Как и несколько других. Найти покупателей на такое количество племенных лошадей высшего класса в это время года нелегко: слишком мало желающих. А вот и вторая. Лошади, которых невозможно продать. Разве что на мыло, клей и еду для собак. Ваш отец держал их, платил за их кормежку и уход. Это скаковые лошади, ка­рьера которых окончена. Ваш отец любил и ценил их за то, что они сделали в прошлом. Мисс Хейвуд, этих лоша­дей придется отдать за бесценок. Вы этого хотите?