Большая грузовая машина быстро подошла к перекрестку, внезапно тормознула со скрипом, но затем прибавила скорость и умчалась. Вслед ей потянулся длинный милицейский свисток.
Анна Ивановна невольно обернулась на свист и увидела милиционера, который уже оседлал свой мотоцикл. Через несколько секунд мотоцикл, петляя между машинами, скрылся из виду.
Саня смотрел вслед этой погоне. Он смотрел так, как смотрят собаки на бегущую кошку. Мысленно он был там — в кабине грузовика и в седле мотоцикла одновременно.
— Догонит! — радостно сказал Саня.
— А это необходимо? — спросила Анна Ивановна.
— Еще как! — воскликнул Саня. — Он же по красному проехал! Теперь дырку получит! В городе от ГАИ не удрать — светофоров много. А на шоссе вообще-то можно удрать. Это же ЗИЛ… У него сто сорок лошадей!
«Лошадей» — это лошадиных сил», — догадалась Анна Ивановна, отметив про себя, что Саня произнес сейчас перед ней свою самую длинную речь за все их знакомство.
— А у этой сколько? — спросила Анна Ивановна, указав на проходившее мимо такси.
Саня пренебрежительно махнул рукой.
— Семьдесят — семьдесят пять от силы.
— А у этой?
— У этой сотня с лишним. Шесть горшков! — уважительно отозвался Саня.
— Какие горшки ты имеешь в виду? — спросила Анна Ивановна.
— Цилиндры, конечно, — сказал Саня и посмотрел на Анну Ивановну так, словно она спросила, сколько пальцев на руке у человека.
То ли этот посторонний разговор, то ли сам вид Анны Ивановны убедили Саню, что ничего плохого с ним сегодня не сделают. Во всяком случае, Санины ноги теперь шагали нормально, и разговор шел тоже нормальный.
— Откуда ты все это знаешь?
— Журналы читаю.
— Какие?
— Разные. «За рулем», «Технику молодежи».
— У вас их дома выписывают?
— Нет, я в библиотеку хожу.
Будь Анна Ивановна лет на двадцать моложе, она бы подпрыгнула от такого сообщения. Саня в библиотеке — неслыханно!
— И давно туда ходишь?
— Уже два месяца! — с гордостью сказал Саня.
— Неужели ты столько выучил за два месяца? — удивилась Анна Ивановна.
— Я еще в гараж бегаю, — сообщил Саня. — У нас гараж через улицу.
«Так вот откуда масляные пятна в тетрадях», — подумала Анна Ивановна.
Некоторое время Анна Ивановна шла молча. Саня тоже разговора не заводил. Он понимал, конечно, что сегодня кое-чем сумел удивить Анну Ивановну. Но понимал он также я то, что в его положении лучше помалкивать и не лезть к учителям со своими разговорами. Мало ли еще как все это обернется.
— Слушай. Саша, — задумчиво сказала Анна Ивановна, — у вас дома говорят когда-нибудь о будущей твоей профессии?
— Говорят, — с неохотой отозвался Саня. — Только и делают что говорят.
— Куда же тебя хотят направить?
— В институт, — презрительно сказал Саня.
— В какой институт?
— Я не знаю. В какой-нибудь.
Снова Анна Ивановна помолчала. Спрашивать Кукина о машинке ей почему-то расхотелось. Было в этом что-то непорядочное после такого откровенного разговора.
— Ну ладно, — сказала Анна Ивановна, — Я сегодня к вам зайду.
Теперь уже Кукин чуть было не подпрыгнул на месте. Так шло все хорошо и вдруг — зайду.
Анна Ивановна улыбнулась.
— Не пугайся, не жаловаться. Просто поговорить. Я ведь не к вам одним хожу, а ко всем. До свидания.
«Уж лучше бы не ходила», — подумал Кукин. Вслух он сказал:
— До свидания.
Анна Ивановна свернула к булочной. Теперь она была совершенно уверена, что Кукин о письме ничего не знает.
Саня пошел домой, недоумевая, к чему, собственно, весь этот разговор.
Между тем Анна Ивановна ошиблась. Саня Кукин о письме кое-что знал, как, впрочем, и все остальные в классе.
* * *
Дверь Анне Ивановне открыл Саня.
— Отец с матерью дома?
Саня вздрогнул и вытянулся, закрывая проход своим телом.
— Они… — сказал Саня, широко открывая глаза, — они… А что?
Анна Ивановна улыбнулась.
— Может быть, ты меня все-таки впустишь?
— А я чего… — отступая, сказал Саня. — Я ничего…
Анна Ивановна прошла в переднюю.
— Позови маму.
Саня сунул голову в ближайшую дверь.
— Мам… — сказал Саня. — Тут вот…
Когда из комнаты вышла мать. Саня уже скрылся в конце длинного коридора коммунальной квартиры.
— Анна Ивановна! — воскликнула мать Сани. — Здрассте! А мы только про вас говорили с мужем. Буквально только сейчас. — Тут мать Сани понизила голос и, поглядывая на соседнюю дверь, вздохнула. — Собиралась я к вам зайти, посоветоваться насчет своего оболтуса. Да вы раздевайтесь, пожалуйста.
— Ну уж, так уж и оболтус, — усмехнулась Анна Ивановна, снимая пальто, которое тут же было с почтением принято на руки Маргаритой Николаевной Кукиной.
— А кто же еще? — грустно сказала Санина мать. — Вы это, Анна Ивановна, не хуже меня знаете. Проходите, пожалуйста.
В комнате, на столе стояла машинка. Это было первое, что бросилось в глаза Анне Ивановне. В этом не было ничего удивительного, так как Маргарита Николаевна работала машинисткой и брала работу на дом. Но все же на машинке Анна Ивановна невольно задержала взгляд дольше, чем нужно.
— Сеня, к нам пришли! — крикнула Маргарита Николаевна.
«Сеня и Саня», — невольно подумала Анна Ивановна, и в ту же секунду из смежной комнаты высунулся Сеня. Увидев Анну Ивановну, он испуганно округлил глаза и стал удивительно похож на своего сына. Этому сходству не могла помешать даже лысина. Чтобы не улыбнуться, Анна Ивановна отвернулась, ибо Сеня был в подтяжках и очень смутился.
— Это наша классная руководительница, Анна Ивановна, — сурово сказала Маргарита Николаевна. — А это мой муж…
Слова «мой муж» прозвучали примерно как «мой оболтус».
Сеня молча скрылся за дверью.
Через две минуты он вышел в пиджаке и при галстуке.
— Здрассте. Очень приятно, — сказал Сеня, протягивая руку и скашивая глаза на Маргариту Николаевну, словно проверяя, правильно ли он поступает.
— Присаживайтесь, Анна Ивановна, — пригласила Маргарита Николаевна. — Где вам будет удобнее… Сеня, стул!
Сеня подал Анне Ивановне стул, подождал, пока усядутся женщины, и, тяжко вздохнув, тоже присел.
— Анна Ивановна, — сурово сказала Маргарита Николаевна, — я относительно своего сына иллюзий никаких не питаю. Ведь зря вы не придете… Опять он что-нибудь выкинул?
— Да нет, — сказала Анна Ивановна, — он ничего не выкинул. Саша мальчик послушный и даже по-своему добрый…
— Вот, вот, и я всегда… — оживившись, начал было Сеня, но был тут же остановлен супругой.
— Сеня, может быть, ты разрешишь сначала высказаться Анне Ивановне?
Сеня покраснел и умолк.
— Я не могу говорить о каких-то проступках Саши, — продолжала Анна Ивановна. — Их попросту нет. Я пришла по другому поводу. Меня все больше волнует его незаинтересованность в учебе. Причем, я не могу сказать, что он совсем не хочет учиться. Он иногда даже старается. Но делает это так, будто старается ради безнадежного дела. Вы понимаете меня?
— Еще бы! — согласилась Маргарита Николаевна. — Великолепно понимаю. Он воображает, что у него мать будет всю жизнь под боком. Что она будет его на себе до старости тащить.
— Не совсем так, — сказала Анна Ивановна. — У меня впечатление, что Саша, учась, не видит в этом смысла потому, что не видит перед собой цели. Хоти бы ближайшей. Такой, которая была бы ему по плечу.
— Как это не видит?! — возмутилась Маргарита Николаевна. — День и ночь ему твердят: учись, учись, теперь человек без высшего образования — ничто.
— Ну, до высшего образования еще далеко, — сказала Анна Ивановна. — Целых четыре года. В этом возрасте им трудно планировать на такой срок.
— Им и не нужно. За них все спланировано.
Анна Ивановна ощутила легкую досаду. Ей всегда было трудно разговаривать с людьми, которым все известно заранее. Но она пришла сюда ради Сани Кукина и ради Сани затеяла весь этот разговор.
— Кроме того, если так дело пойдет дальше, очень сомнительно, чтобы Саша мог поступить в институт.
— Как это не поступит?! — твердо сказала Маргарита Николаевна. — Заставлю.
— В какой же институт?
— Неважно. Хватит того, что я всю жизнь за машинкой сижу. Все меня погоняют: «Маргарита Николаевна, поскорей», «Маргарита Николаевна, пожалуйста, срочно». Пусть лучше он других погоняет, чем его самого. У Сени, например, специальность неплохая, до трехсот зарабатывает, а что толку?
Маргарита Николаевна строго посмотрела на Сеню, и тот потупился и уперся глазами в пол: точь-в-точь Саня, когда его ловили на списывании.
— Какая же у вас специальность? — спросила Анна Ивановна.
— Кварцедув, — виновато сказал Сеня.
