Читаем без скачивания Синдром - Джон Кейз

Гипнотерапия и введение в образы по-прежнему указывают на факт изнасилования в ходе ритуального жертвоприношения сатанистов (РЖС), которому пациентка, по ее словам, подверглась ребенком (8-10 лет) в доме приемных родителей в Южной Каролине. Сестры, Розанна и Эйдриен, также стали жертвами жестокого обращения. Розанна предположительно убита приемным отцом, Декланом, во время съемки порнофильма. В повествовании эпизодически фигурируют выдающиеся политические деятели и знаменитости, которые якобы также имели отношение к деятельности сатанистов.

Для лечения приступов маниакальной депрессии[4] и навязчивых состояний назначены медикативные средства (соли лития). Пациентка провоцирует затяжную маниакальную фазу, не выполняя предписаний…»

Покончив с формальностями, Дюран занялся кассетой с записью недавнего сеанса: вынул ее из магнитофона и обернул в пузырчатую пленку, которую затем скрепил резинками. Запечатал сверток в конверт авиапочты и в строке адреса написал нью-йоркские координаты своей страховой компании.

Завершив приготовления, доктор откинулся в кресле и задумался. Ближайший почтовый ящик в квартале от дома – в одном долгом квартале – на углу Портер-стрит и Коннектикут-авеню. Придется спуститься на лифте и все-таки выйти на улицу. Нерадостная перспектива: что греха таить, Дюран терпеть не мог выходить из дома, хотя делать это, разумеется, приходилось.

Сжимая сверток в руке, врач вышел в общий коридор и вызвал лифт, стараясь думать на отвлеченные темы.

В голову тут же пришло воспоминание о недавнем сеансе и ритуальных жертвоприношениях сатанистов.

Несомненно, история Нико шокировала, но была абсолютно неоригинальна. Если почитать специальную литературу, в ней найдутся сотни повествований об «организованных» актах насилия над детьми. И почти все они сводились к одному: над жертвами производились столь мерзкие действия, что поверить в истинность этих историй действительно трудно.

Пришел лифт, двери разъехались, и Дюран шагнул внутрь. Нажал кнопку первого этажа и поехал вниз.

Ни психотерапевты, ни пресса не пришли к единому мнению относительно РЖС. Кто-то считал это явление массовым самообманом, другие – менее вероятной, но гораздо более неприглядной вещью: психической эпидемией, распространяемой некими подпольными организациями, чьи страшные ритуалы сосредоточены вокруг умерщвления детей.

Двери лифта открылись, и Дюран вышел в вестибюль. Стараясь не смотреть по сторонам, он сосредоточился на внутреннем монологе, вышел на улицу и проворно зашагал в сторону почтового ящика на углу. Стоял один из тех прохладных, ветреных дней, когда кажется, будто весь мир обдувает огромный кондиционер: над головой шумели листья, сильные порывы ветра сотрясали стекла витрин.

Дюрану вспомнились феминистки, которым не терпелось внести свою лепту в споры о кровавых ритуалах. Многие из представительниц «сильного» прекрасного пола считали, что те, кто не верит в правдивость рассказов изнасилованных на дьявольском алтаре детей, недалеки от отрицания и более прозаичных форм сексуального насилия. Поэтому каждый скептик автоматически становился «подозреваемым» или еще хуже – соучастником сексуального растления малолетних и женщин.

И все-таки…

Если предположить, что действительно существуют сатанистские организации, практикующие таинственные ритуалы с жертвоприношениями, каннибализмом и педофилией, то где доказательства? Где тела, пятна крови, кости?

Дюран не мог однозначно ответить на этот вопрос, но и спросить вслух не решался. Для многих скептическое отношение к данной проблеме было эквивалентом отрицания реальности Холокоста. И по правде говоря, РЖС на самом деле можно назвать разновидностью современного истребления целой нации. По крайней мере так утверждали знатоки.

Дюран поднял глаза к необъятному прозрачному небу, и на миг закружилась голова – в ушах словно звучали такие чужие слова: «трупы, пятна крови, кости».

«Не отвлекайся, – сказал он себе. – Ты думал о Нико». Не важно, что рассказывала пациентка, врач обязан держать собственные чувства под замком – никакого потрясения, никаких сомнений, только готовность помочь, сочувствие и участие. Что-то произошло с Никки, и эта выдуманная история – если она действительно выдумана – ее способ справиться с психическим расстройством, с диссоциацией. Случайно выхваченный из разговоров кусок информации стал для девушки объяснением ее собственных проблем. Тем или иным образом он помогал ей держаться на плаву, а задача Дюрана как психотерапевта состоит в том, чтобы… Но вот и почтовый ящик.

Джефф сунул в щель конверт и, развернувшись, пошел домой. И хотя доктор всеми силами пытался убедить себя идти неторопливо, он почти неосознанно все ускорял шаг и добрался до Башен почти бегом. Охранник – сегодня в дверях стоял парень в стильных, а-ля пятидесятые годы, очках «Бадди Холи» в темной толстой оправе – встретил вбежавшего в вестибюль Дюрана пристальным взглядом. Однако, узнав жильца, тут же потерял к нему всяческий интерес. Дюран выдавил из себя улыбку и вскинул руку в небрежном приветствии. Вскоре он скрылся в своем убежище.

Глава 3

Для человека, который не часто выходит из дому, Джеффри Дюран находился в превосходной форме. Это объяснялось отчасти его твердым намерением следить за собой, а отчасти – тем фактом, что на верхнем этаже здания, где он жил, размещался спортклуб. Клуб, в который ходили жильцы Башен, не мог похвастаться размером и современным оборудованием, хотя здесь имелось все необходимое: бегущая дорожка, ступеньки и гири. К тому же из окна открывался прекрасный вид на Джорджтаун и Национальный собор.

Дюран поднимался на тренировку каждое утро ровно в 6.30. Неизменный комплекс упражнений на растяжку, езда на велосипеде, ходьба и работа с отвесами в немалой степени способствовали тому, что его тело оставалось гибким и мускулистым. А благодаря изматывающей рутине накачки пресса живот доктора был плоским и упругим. Пять дней в неделю Дюран пробегал шесть миль по одной из стоящих перед окнами дорожек, любуясь шпилями Джорджтаунского университета и светящимся в лучах солнца изгибом реки Потомак.

Первую милю Джефф неизменно проходил шагом – восьмиминутная разминка перед следующими пятью, которые доктор пробегал за тридцать семь минут. Дюран неохотно отклонялся от установленного порядка и поэтому день изо дня пробегал по три четверти часа (плюс-минус минута). Ускорить темп ничего не стоило, но от этой идеи врач отказался. Во-первых, скорость начинала отрицательно сказываться на частоте пульса и прочих показателях, а во-вторых… Что ж, другая причина его нежелания бегать быстрее была строго индивидуальной. Попросту говоря, когда скорость на бегущей дорожке переходила за отметку восемь с половиной миль в час, тренажер начинал издавать пренеприятнейший писк. Большинство людей этот звук не улавливало, но Дюрана он страшно раздражал. Потому-то психотерапевт и выработал привычку бежать чуть медленнее, чем мог бы.

Тот день ничем не отличался от остальных. Доктор прибыл в клуб вскоре после рассвета, выполнил упражнения на растяжку, походил, поработал с отвесами, не заводя разговоров ни с кем из присутствующих. Затем вернулся в квартиру, принял душ и побрился.

Стоя перед зеркалом, он ворошил полотенцем волосы, как вдруг, взглянув на свое отражение, вспомнил сказанные на днях слова Нико: «Док, тебе надо больше бывать на воздухе. Ты бледен, как призрак».

И верно. Более того, таким он будет и впредь, пока не преодолеет фобию, держащую его в четырех стенах. «Тебе нужен психиатр», – сказал себе Дюран с тихим неубедительным смешком. Джефф действительно выглядел бледновато, и речь шла не о синюшности больного человека, а о белизне кожи. «Вампир во цвете лет», – сострил Дюран.

Вернувшись в спальню, доктор застегнул на запястье часы и засек время: 8.35. Значит, у него осталось меньше получаса, чтобы подготовиться к встрече с сегодняшним пациентом, Хенриком де Гроотом. Дюран наспех оделся и торопливо прошел в кабинет. Сел за письменный стол и включил компьютер.

Когда процессор загрузился, Джефф открыл директорию, где лежали папки пациентов, и просмотрел заведенный на голландца файл.

В свои двадцать восемь Хенрик был преуспевающим, умудренным опытом бизнесменом, беспрестанно летавшим по делам компании из США в Европу и обратно. Его фирма, одна из крупнейших в своей области, занималась проектированием и установкой противопожарных систем в отелях и офисных зданиях, специализируясь, как выразился де Гроот, «на занимаемых людьми площадях». Эта компания одной из первых разработала метод модернизации устаревших систем таким образом, чтобы клиенты несли минимальные издержки. «Сейчас повсеместно отказываются от галлона, – пояснил он. – Выводят его из использования по тем же соображениям, что и фреон – оба газа разрушают озоновый слой». И хотя психотерапевт не интересовался деталями, голландец подробнейшим образом описал, как работает противопожарная система. Устройство автоматически включается при появлении в помещении дыма или при резком повышении температуры, многочисленные сопла выпускают инертные газы, которые снижают уровень содержания кислорода до той точки, когда возгорание невозможно, а дыхание людей не затруднено.