— Все может быть, вот ты и разберись там. Распредели обязанности, и давайте работать. Это хороший заказ, денежный. А тухлым я назвал это дело лишь потому, что там что-то не так, что-то мне не нравится. Печенкой чую. И мы можем или заработать всю сумму, плюс расходы, или придется вернуть аванс. Заказчица настояла на внесении этого пункта в договор.
— Обычно же вы таких вещей не допускаете, да? Работа должна быть оплачена по факту, — удивилась Стелла. — У меня одних расходов сколько наберется.
— Об этом не беспокойся. Расходы оплачены будут при любом результате, поэтому все, что можно фиксируй. Чеки, счета и накладные обязательно сохраняй. Но, тем не менее, мы же частная структура, а не госорганизация, бизнес у нас сейчас идет не очень, вот и приходится изменять своим принципам. Ладно, не бери в голову. Только ребятам не рассказывай, это я тебе чисто по секрету поведал, как старшей в группе. Обещай! Слово?
— Слово, — согласилась девушка. — Когда начинать?
— Да вот прямо сейчас и начинай, — барственным тоном разрешил шеф. — Только имей в виду, что у ребят и так много работы по другим делам, поэтому не загружай их всякой ерундой, только по крайней необходимости. Ну, ты поняла, не маленькая. И еще одно. Давай без этих твоих штучек, умоляю тебя! У меня еще с прошлого раза временами кошмары снятся. Веришь ли — во сне вздрагиваю и просыпаюсь!
— Слушаюсь, шеф, — заулыбалась Стелла и с довольным видом подтвердила свою готовность. — Будет сделано, как вы велели. Еще какие-нибудь указания последуют? Рекомендации, советы? Напутствия?
— Ладно, иди, — устало сказал девушке ее начальник, а потом тихо пробормотал себе под нос: — Почему же мне такое наказание-то, тебя терпеть? Господи! За тяжкие грехи видимо.
«Да уж, — подумала Стелла. — В любом из нас спит грешник, его надо только разбудить правильно и найти выход. Все дело в нюансах».
4. Письмо
Выход из метро в нюансах практически не запомнился — я двигался по привычному для себя маршруту, на полном автопилоте, целиком поглощенный своими мыслями. Только в подземном переходе опять ошивались какие-то молодые мужики в камуфляже, изображающие из себя музыкантов. При этом псевдовояки не просто стояли, а еще и немузыкально бренчали на своих гитарах, натужно выкрикивая нечто милитаристическое. Наверное, думали что поют. Вообще — музыканты в общественных местах меня раздражают чрезвычайно. Почему это они полагают, что мне так уж приятно слушать их голоса? Умели бы хоть петь по нормальному. Так нет же! Стоят и пытаются переорать друг друга, а их друзья прилипчиво пристают к прохожим с протянутой для денег шапкой. Каждый раз обламываюсь, идя через этот переход.
Район считался «спальным», большинство городского люда уже разъехалось по разным работам, и только отдельные пешеходы все еще тянулись в направлении подземной станции. Не доходя до дома, я зашел в магазин купить разной жратвы. Так, самое основополагающее. Стоя в небольшой очереди, услышал монолог некоей старушенции: «Говорят все кризис… кризис… Что за кризис? Чего только не придумают! В войну вон даже по карточкам хлеба иногда не было, голодали… А сейчас картошка есть? Булка с маслом есть? Чего еще надо?»
«Да, — подумал я, — понимаю, конечно, что во время войны люди терпели все лишения и тяготы жизни ради победы и во имя нее. Но сейчас-то время у нас не военное и сильного желания страдать, у меня почему-то нет. Да и необходимости особой не вижу!»
Когда уже выходил из лифта на своем этаже, то повстречал хозяйку соседней квартиры — Антонину Ильиничну. Вот уж повезло мне! Признаться, не ожидал сегодня встретить эту веселую разговорчивую бабулю — она кем-то работала в местной управе и обычно уходила значительно раньше моего появления. Кроме того, она регулярно «стучала» на своих соседей и знакомых по подъезду — писала в «соответствующие органы» длинные многословные заявления. Причем делала это бескорыстно, из «гражданского долга» и чистой любви к искусству. В круг ее интересов входило все: кто что делает, кто с кем живет, с кем спит, когда и где, каким образом и сколько раз. А уж если некто приводил в гости явного иностранца — то тут уж повод для сериального доноса. Приобщенным к тайне я оказался случайно и не преминул этим воспользоваться. Однажды меня вызвал патрон и, хихикая, показал рукописное заявление на мою персону. Ему, как руководителю, эту кляузу переслали «из органов» дабы ознакомил с нею меня, как одного из основных исполнителей некоего госпроекта, а по совместительству главное действующее лицо манускрипта. Видимо это сделали для порядка, и просто для ясности. Никто никаких санкций против меня предпринимать, разумеется, не собирался, но ознакомить решили, дабы я наладил отношения с соседкой и не вызывал подозрений с ее стороны. Антонина Ильинична уведомляла, что я веду «распутный образ жизни», не ночую дома, привожу к себе «средь бела дня гулящих девок» и вообще «морально разлагаюсь, тлетворно влияя на молодежь». Еще там говорилось, что я подозрительная личность и, вероятно, «посещаю притоны». Смеясь, мой начальник отдал бумажку мне, и попросил вести себя потише, а разлагаться не столь откровенно. Я потом показал это заявление авторше и намекнул, что сам работаю в чем-то жутко серьезном и очень-очень государственном. Антонина Ильинична испугалась, и с тех пор сильно зауважала меня.
— О, Саша, здравствуйте! Давно я вас не встречала. С работы?
— Здравствуйте Антонина Ильинична, — расстроено сказал я. Мое недовольство вполне могло сойти за усталость. — Да вот, ночь оттрубил, теперь буду отдыхать. В магазин тут по дороге заскочил, — я показал пакет. — За продуктами.
— Тяжело, наверное, вот так — ночами работать? — зачем-то спросила она.
— Да не особо. И потом я уж привык, — кисло улыбнулся я.
— Ну, хорошо. Знаете, скоро общее собрание всех жильцов нашего кооператива. Будем нового председателя избирать. Приходите обязательно! Тут вечером всех обходили, списки сверяли и подписи собирали, но вас не было, так я взяла для вас бланк. Сейчас принесу…
И Антонина Ильинична сделала телодвижение в сторону своей квартиры.
— Погодите, а что с ним надо делать? — забеспокоился я. — С этим бланком?
— Как что? — удивилась соседка, затормозив почти у самой двери. — Заполните и распишитесь, за кого вы.
Есть такая категория людей — до чрезвычайности активных, деятельных, энергичных, но не способных свою энергию употребить в правильное русло для мирных целей. Крутятся, мечутся, а затем весь этот поток возьмет и даст по ушам отдельных тихих граждан, по несчастной закономерности проживающих поблизости от места обитания данного энерджайзера. И понеслось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
