не более чем декорации. Я обвел кабинет быстрым взглядом и стал перебирать бумаги. На чем лорд не поскупился, так это на дереве, которым были обшиты все стены. А говорят, дерево — удел бедняков.
В кабинет просачивался удивительно тусклый свет, так что хоть глаза вырывай, а видно лучше не станет. Я схватил первые попавшиеся листки — в карман. В стеклянном шкафу лежал крохотный ключ — в карман. Зная любовь Баффорда ко всяким картинкам и плакатам, я подумал, что хорошо бы было сорвать их со стен. Вдруг там что припрятано? Первая картина полетела на пол, и теперь на меня взирала стена своими пустыми щелями. «Плот во время бури» потонул в пучине тьмы, и, кажется, я оставил пару следов на нем. Другая, изображающая Строителя с рогатым чертом — полетела гораздо дальше. Вера охраняет душу… и сокровища.
В стену была влита металлическая пластина, по типу той, которой латники прикрывают свое достоинство. Это сейф был той изюминкой, которую я искал. Маленький ключик подошел. И я получил мешочки золота в награду. Вот тогда я был доволен, как черт! В спешке сгреб скромные мешочки в свой нескромный мешок. В последний раз окинул кабинет взглядом, и выскользнул в галерею.
Пока ряды картин сменяли друг друга, мне пришла замечательная идея. У меня в кармане шуршали наскоро смятые бумаги, что я успел прихватить из кабинета, можно было бы некоторые просмотреть своим внимательным взглядом. Пока было время. Глупо? Конечно. Посторонний человек в поместье Барона, который может растереть меня в порошок и снюхать. И все же, счастье омрачило мой здравый рассудок, мне нужна была разгрузка.
Я скрылся в одном из сводов и достал первую записку.
…
Барон Баффорд,
Вы долгое время владели и честно управляли доверенными вам заведениями. В том числе и Дрекбоуном. Однако, в связи с последними события, мне в душу начинают закладываться сомнения. Ситуацию я вижу как безусловное нарушение работы заведения. Прибыль падает, как и репутация. Вы, наконец, должны решить, что для вас приоритетней: вера или дела. Так, что приятель, Барон Баффорд ответь мне, ответь и объясни, кто или что виновато в плачевной ситуации в Дрейкбоуне. Я еще не знаю масштабов проблемы, но вижу явные негативные тенденции. Напишите мне рапорт. Я хочу знать все.
Мои люди могут помочь вам, если вы решитесь сделать выбор.
Барон Рамирес
…
Проблемы в Дрекбоуне? Слышал. Молоты вообще любили совать свой нос, куда попало. Их даже не страшило, что кто-то может этот любопытный и бесстрашный нос отрубить. Или отдавить их же молотом. Баффорд и Рамирес явно что-то замышляли. Но меня их подпольные игры не касались. Я последний раз окинул взглядом текст и запихнул письмо обратно.
…
Милордство Баффорд,
Навел я сведения и очень даже интересные сведения о вашей, так называемой Виктории. Сталбыть, недавно она в городе-то. Балакает мало, жизнь ведет одна. Занятие еёное также оставляет жирные вопросы.
Говорят, по выходным дом ее заперт, а саму ееную не видать. Толь там сидит, толь уезжает куда. Но всегда возвращается, вот. Чем так Молотов интерес воспаляет только им и ведомо. Вам-то наверное виднее, вы же, сталбыть, часть их. Так вот, ее…
…
Мой слух уловил какие-то звуки. Я прислушался. Было похоже на топот сапог. Вот и стража вышла из дремы. Шаги усилились, и я явно различал скрип одежды — все это разносилось эхом. Я напрягся, спрятался за сводом, как в начале своего пути за колонной. Хватило на меня геройств, и я решил понаблюдать за этим человеком.
Показался меч. Кираса звеня цепями, то поднималась, то отпускалась в такт шага. Я вжался в стену. Высокий увалень с бородой до пуза прошел мимо. Удивительно, как я смог рассмотреть его в таких мельчайших подробностях. Сапоги на застежках, новые. Ремень кожаный, затертый, точно ношенный уже не один год. Меч дилетантский, такой на любом рынке скуют за минуту. Шаги стихли, и я слышал только шарканье по ковру. Зараза, я и не замечал, какие красивые эти кружевные фигуры на ковре! Ковре…
Через толстые стеклянные панели вовсю палило солнце, окидывая резким светом углы и тумбочки и погасшие факелы. «Вот это попал!» — подумал я, — «Времени осталось слишком мало, я облажался». Эти мысли погнали меня вниз по ступеням, ведь судя по солнцу утро уже началось. Об этом же говорил ковер на втором этаже. Кто бы еще стал обращать столько внимания на интерьер, как не вор. Витражные красно-сине-зеленые лучи окрасили все фазы восхода солнца, только последняя была скрыта в темноте. На половину. Я прибавил шага, но подойдя к лестнице на первый этаж понял — туда мне прохода нет. Было понятно, что выйти через колодец, я уже не мог. Лазать по вертикальным поверхностям я не умел, а жаль. У ворот — охрана. В главном зале — выпивка и веселье.
Особняк ожил: по всему дому я слышал крики, кашель, шаги и звон посуды. Тогда я принял экстремальное решение. Решение, которое стало началом всего того, что я натворил позднее.
11
Судя по карте, в поместье была башня. Одна единственная. Я вернулся на третий этаж, шел медленно. Боялся пропустить то, что искал. Шел ровно там же, где шел тот громила с дешевым мечом. Время утекало через пальцы.
За поворотом все еще в тени я разглядел силуэт дверного проема. Такая яма в стене. Пришлось нырнуть внутрь. На меня дунуло холодом. Внутри царила самая настоящая тьма. Я напрягал глаза в надежде уцепиться хоть за что-то. Пока я копался у себя в сумке в поисках факела, мои вены натягивались и холодели от одной только мысли, что тот стражник мог быть где-то среди той темноты. В углу что-то плюхнулось. Я замер.
Я стоял с потухшим факелом в руке, остановив свой взгляд на месте. Сверлил точку в одном всепоглощающем ничего. Вдруг что-то тяжелое коснулось моей ноги, и я вылетел в коридор. За мной рыжая кошка. На ее морде так и было написано: «Тебе нужен отдых, человече».
Когда факел разгорелся, я смог оценить пространство. Оно и вправду закруглялось и вправду выглядело, как башня. Лестницы не оказалось, зато лежали покрытые паутиной дубовые коробки, наверху балки, за которые можно было ухватиться руками. В глубине черепичной крыши было отверстие, нечто типа окошка, откуда красавица видит своего принца. Это сейчас, когда я пишу, я улыбаюсь, но тогда же я еле сдерживал свое сердце, которое колотилось, как грешник в кипящем котле.
Я
