— Позвоните ему, — сказал я.
— Немедленно, Гил? Максим Шриви один из самых влиятельных людей на Луне, а я пока не собираюсь менять род деятельности.
Гекати взволнованно посмотрела на меня.
— Вы хотите просто припугнуть его в надежде, что он нам что-то расскажет?
— По-моему, довольно ясно, что случилось.
— Вы полагаете, он ее убил и забрал деньги? Посадил корабль в кратере Дель Рей и вытолкнул ее наружу, живую? Почему тогда в кратере нет отпечатков корабля и никакой предсмертной записки?
— Все не так. Вам известна только половина.
Гекати в отчаянии сжала губы.
— Ладно, что у вас за теория?
— Первое: Модель Двадцать Девять. Вы сказали, что «Шриви девелопмент» стремились изготовить малый щит с тех самых пор, как создали большой. Возможно, Шриви начал как раз с малой версии щита. И таким образом узнал, как она выразилась, о проблеме гистерезиса.
Второе: он не стал действовать как вор, который спешит скрыться с деньгами. Когда Шриви основал «Шриви Инк.», он вел себя как человек, который хочет создать что-то новое и уже почти знает, как это сделать. Мне кажется, что он и Райн все истратили на эксперименты.
Третье: кто-то обдул с утеса часть кратера, и я думаю, что это был Шриви. Поэтому в кратере не осталось никаких следов его пребывания, за исключением следов Райн, но мы знаем: что-то там было кем-то стерто.
Четвертое: Почему именно кратер Дель Рей? Для чего понадобилось лететь к самому радиоактивному кратеру на Луне?
Гекати молчала, глядя в пространство.
— Они хотели испытать прототип шриви-щита, — сказал я. — Вот зачем она вошла в кратер. И мне кажется, я знаю, что Шриви пытался скрыть, когда направил дюзы в кратер.
— Я позвоню Шриви, — сказала она. — Но теория ваша, вам и говорить.
Через минуту Гекати повернулась ко мне.
— Мистер Шриви сейчас не отвечает на звонки. Он в физиотерапии.
— А где «Модель 29»? — спросил я.
— Ее забрали почти час назад.
Она помолчала еще секунду.
— Сейчас «Модель 29» летит к Копернику. Там находится «Шриви Инк.», их лаборатории. Расчетное время прибытия — через десять минут.
— Что ж, неплохо. В кресле-каталке Люка Гарнера есть передатчик, который в случае серьезного осложнения вызывает автодок или даже врача. Что скажете? Лунные кресла тоже способны на такое?
На этот раз она ответила не сразу (я успел налить себе кофе и взять перекусить), сначала ей пришлось разобраться в лунной медицинской сети.
— Шриви в движении. Едет в сторону кратера Дель Рей. У меня есть номер телефона в его кресле, Гил.
— Класс! Я всегда попадаю в яблочко.
— Позвонить ему?
— Думаю, лучше подождать, пока его корабль сядет.
Она внимательно посмотрела на меня.
— Он летит за телом?
— Похоже на то. Есть предположения, что он собирается с ним делать?
— Луна большая.
Она отвернулась.
— Он летит над Дель Рей. Замедляет ход. Гил, он садится в кратер.
— Позвоните ему.
Скорее всего, на время посадки телефон Шриви был отключен. Когда Макс Шриви ответил, картинки не было, раздавался только голос.
— Слушаю?
— Для поэтической справедливости, мистер Шриви, требуется поэт. Я же обер-лейтенант Гил Гамильтон, служу в АРМ. На Луне я оказался случайно.
— Я гражданин Луны, Гамильтон.
— Валери Райн была с Земли.
— Гамильтон, мне предстоит поездка. Позвольте мне надеть наушники и отправиться в путь.
— Прошу вас, — рассмеялся я. — Позвольте рассказать вам одну историю.
В ответ я услышал прерывистое дыхание, словно старик тренировался на беговой дорожке при низкой гравитации, а не выбирался из космического челнока. Никаких звуков, напоминающих попытку надеть наушники — они наверняка уже были у него на голове, внутри шлема-пузыря.
Сказка сказок.
— Я нахожусь на краю кратера Дель Рей, защищенный шриви-щитом, и наблюдаю за вами через телескопический объектив.
Гекати закрыла лицо, чтобы подавить смех.
— У меня нет времени на дурацкие россказни, — отозвался Шриви.
— А я думаю, есть. Через несколько минут вам предстоит столкнуться с радиацией, и вы погибнете. Так и будет, если вы вздумали отправиться туда самолично. Передвижной шриви-щит у вас с собой? 29-я модель или 27-я? Экспериментальный образец, который почти работает? Могу поклясться, что вы дожидаетесь 29-го.
Сопение не утихало.
— Если вы взяли ранний экспериментальный образец шриви-щита, мы это установим. Эти щиты появились до вашего выхода в отставку, и, чтобы получить такой щит, вам необходим был кто-то, кто принес бы его вам и погрузил в челнок.
Сопение. Результат тяжелых физических упражнений: бегун на дорожке или тот же бегун, преодолевающий пересеченную местность с тяжело груженной тележкой. Он твердо решил добиться своего.
— Вы вышли в отставку и потеряли связь с системой, Шриви. Вы уже были далеки от руководства, когда «Гелиос Один» направил в Дель Рей свои манипуляторы, шериф Бауэр-Стенсон спросила вашу мисс Котани, нельзя ли на время одолжить ваш новый прототип — о последнем вы узнали только через несколько часов.
— Где она? — спросил Шриви.
Сопение усилилось.
— Шриви, я знаю, что банка органов вы не боитесь, — сказал я. — То, чем вы располагаете, не примет ни один госпиталь. Так что перейдем к вашей истории.
— Нет, теперь я расскажу вам историю, обер-лейтенант и… шериф. Это история о двух блестящих экспериментаторах. У одной не было представления о том, что такое деньги, поэтому ее коллеге приходилось больше разбираться со счетами, чем заниматься проектом. Мы были влюблены, но влюблены и в идею.
Его дыхание начало успокаиваться.
— Теорию мы создали вместе. Теория была мне понятна, но прототипы неизменно горели и взрывались. Однако всякий раз, когда что-то сгорало и взрывалось, Валери знала, в чем дело и как это исправить. Настраивала источник питания. Регулировала схемы. Я не мог за ней угнаться. Я знал только, что у нас заканчиваются деньги.
И вот однажды у нас получилось. Щит работал. Валери клялась и божилась, что щит работает. Мы тщательно подготовились. Последние две марки я истратил на видеопленку. На камеру. На запасные аккумуляторы. Щит — мы называли его «максивал» — потреблял такую мощность, словно завтра не наступит никогда.
Мы отправились в кратер Дель Рей. Это была идея Валери. Чтобы там испытать устройство и записать результаты опытов. Всякий, кто увидит, как Валери танцует посреди кратера Дель Рей, осыплет нас мешками золота на финансирование исследований.
— Гил, он сдался.
Слишком быстро. Внезапно я понял, что дыхание совершенно успокоилось. Шриви выбрался из модели двадцать какой-то и уселся в пыль. Возможно, его щит работал, а может быть, и выключился. И Шриви махнул на все рукой.
— Шриви, скажите — у вас что-то пошло не так?
— Она вошла в кратер с прототипом. Просто вошла, повернулась в поле щита, встала перед камерой, выполнила несколько гимнастических упражнений, и все это время ее лицо сияло — я видел ее сквозь стекло шлема-пузыря. Она была прекрасна. Потом Валери взглянула на датчики и закричала. Я тоже увидел, что случилось — у меня была своя панель; мощность поля медленно падала.
Она закричала: «Господи, щит сейчас выключится!»
И бросилась бежать. «Надеюсь, я успею добежать до утеса! Вызови лемми из центрального госпиталя в Копернике!»
— Она бежала со щитом? Щит чересчур тяжелый.
— И откуда вы все знаете?
— Гил, — подала голос Гекати, — все это время он висел над кратером.
Я кивнул в ответ.
— Знаете, чего мы не можем понять? — сказал я Шриви. — Вы направили выхлоп дюз внутрь кратера и что-то там стерли — что это было? Как я понимаю, генератор щита был велик. Наверняка щит был установлен на какую-то тележку, которую Райн толкала перед собой. От тележки, думаю, тянулся сверхпроводящий кабель. А источник энергии остался у вас.
— Точно. Когда Валери побежала к краю кратера, то бросила щит. Если бы она попала в больницу, все копы Луны посчитали бы своим долгом покопаться в неисправном щите. Врачи тоже захотели бы узнать, воздействию какого поля она подверглась. У нас не было патента, не было никаких заявок. Никто не поверил бы, что у нас есть щит, который светился вокруг Валери, там, в кратере, в темноте, а если кто и поверил бы, то раструбил бы об этом щите в дневных новостях.
— Поэтому вы вытянули оттуда щит?
— Да, просто руками. Вы думаете, мне следовало бросить щит на Луне? И я стал вытягивать щит, на глазах у Валери. А она… не знаю, что она подумала… в общем, она побежала обратно к центру кратера. Я уже облучился сверх всякой меры, но эти следы… не только ног, но и колес…
— И кабеля, за который вы тянули, — сказал я. — След кабеля тянулся к краю, как след гремучей змеи.
