интернет, но так и не нашла способа прекратить эти крики. До его появления на свет я и не подозревала, что дети могут так орать. Влас и Глеб с самого роддома спали как убитые — мне даже приходилось проверять, дышат ли они. Плакали они тоже редко и могли часам агукать в своих кроватках, рассматривая крутящиеся над головой игрушки. Я всегда думала, что все дети такие, но с появлением Валентина от моих предубеждений не осталось ни следа. Он спал только первую неделю после выписки, дальше начался сущий кошмар.
— Валя, Валечка, — шептала я, склонившись над коляской, откуда все еще доносился ультразвук, — ну поспи еще немножечко, пожалуйста!
Сын продолжал рвать горло, прохожие недоуменно таращились на источник шума, а мне одновременно хотелось оглохнуть, завыть и уснуть летаргическим сном. За последние полгода я ни дня не спала больше пяти часов за сутки и больше двух часов подряд. Из-за хронического недосыпа у меня страдала психика: панические атаки, тахикардия, галлюцинации, постоянная тревожность, симптомы обсессивно-компульсивного расстройства. У нас не было родственников, которые могли помочь с ребенком, а няни исключались, поскольку Сережа был категорически посторонних в доме. Но, несмотря на это, я чувствовала себя счастливой. У меня был любимый муж, который души во мне не чаял, самые лучшие на свете дети, теплый и уютный дом. А усталость и проблемы с психикой — это все было временно, и мысль об этом придавала мне сил.
Сын продолжал орать. От его истошных воплей и дерганья тряслась коляска. Вздохнув, я покатила ее домой.
— Может быть, ты заснешь дома, Валь?
— Ааааааааааа, — гнул свое ребенок.
— Конечно, ты не заснешь, — кивнула я. — Я это знаю, ты это знаешь. Может, ты мстишь мне, потому что я позволила твоему отцу дать тебе такое имя? Понимаю. Мне тоже оно не нравится. Как и Влас, как и Глеб. Скажу тебе откровенно, сынок: иногда я даже не могу определиться, какое из этих имен самое дурацкое. Но тут уж ничего не поделаешь. — Я развела руками. — Имя тебе уже дано и назад его не заберешь. Но есть и хорошие новости: когда тебе стукнет восемнадцать, ты сможешь пойти в паспортный стол и сменить его на более вменяемое. Ну же, перестань плакать, осталось подождать всего лишь семнадцать с половиной лет!
Такие разговоры я вела с сыном каждый божий день. Это было единственным способом не уснуть прямо на ходу.
Добравшись до дома, я села в специальное кресло, в котором моя спина не ныла от боли, и принялась качать орущего Валю, попутно попивая холодный кофе. Периодически я проваливалась в сон, но он не длился дольше двадцати минут.
Дальше был типичный день сурка. Водитель привез Глеба из школы, а курьер — три коробки с едой. Это была свежая и здоровая еда, которая каждый день готовилась по нашим предпочтениям и стоила чудовищных денег. Затем приехал Сережа. Мы поужинали. Валя наконец устал орать и вырубился в люльке-качалке, а старшие дети разошлись по комнатам. Зевая, я начала варить нам с мужем кофе.
— Глеб сделал уроки? — спросил Сережа. — Вера Евгеньевна его не ругала?
Вера Евгеньевна была репетитором Глеба, которая после школы делала с ним домашнее задание.
— Не ругала. Уроки сделаны, — зевнула я. — Он понял, что, если не скандалить, уроки делаются за час, а со скандалом — за три. А дома ведь приставка простаивает. Совсем не дело. В общем, Глеб не смог больше выносить разлуку с консолью и решил стать идеальным учеником.
Я вела себя как ни в чем не бывало, но внутри меня разрасталась паника. Что-то было не так. Мое чутье никогда меня не подводило и этот раз не был исключением. Я это знала и ждала, что произойдет дальше. Когда пришло время класть сахар в кофе мужа, я предельно внимательно отмерила две порции той-самой-ложкой.
— Сережа, все в порядке? — спросила я, ставя две чашки на стол и усаживаясь напротив мужа. — Ты не заболел?
— Нет, с чего ты взяла? — Сережа отхлебнул кофе. Лицо его оставалось непроницаемым.
— Ты какой-то не такой.
— Я как раз такой, Нин. Тот самый. Не такой здесь только мой кофе. В нем слишком много сахара.
— Нет. — Паника внутри меня уже дала метастазы в мозг. Неужели снова начнутся эти придирки? — Я при тебе положила туда две ложки.
Сергей взял пульт от телевизора, увеличил громкость, а затем взял свою чашку и с размаху швырнул ее в стену. Я вскрикнула от неожиданности и с ужасом воззрилась на темные разводы на стене. Осколки чашки разлетелись по всей кухне.
— Ты сошел с ума?? Что ты делаешь? — Я вдруг начала рыдать. Видимо, усталость взяла свое. Мозг просто не смог справиться с очередным раздражителем и дал сбой. — Я рожаю тебе детей, не сплю ночами, а ты швыряешь чашки в стену??
Сережа смотрел на меня в упор. Глаза его были пусты. Ни раскаянья, ни жалости, ни любви — лишь безжизненное спокойствие.
— А в следующий раз чашка полетит тебе в голову.
Паника накрыла меня с головой, я начала задыхаться от слез. Если бы не отсутствие нормального сна, я бы тут же схватила первую попавшуюся вещь и разбила ее о физиономию муженька. Но в тот момент я была в плену хронической усталости и не могла мыслить ясно. Мозг просто отказывался функционировать, он молил о сне и был готов лишить меня сознания прямо за кухонным столом.
— В голову? Что… Ты кинешь чашку мне в голову? Только потому, что в кофе много сахара?
— Значит, ты признаешь, что положила мне больше двух ложек?
— Нет, — запротестовала я, — просто повторяю твои слова. Это ты так сказал!
— В таком случае хорошо бы тебе запомнить, что я сказал после. Это не пустые угрозы, Нин. Если ты еще раз решишь напоить меня слишком сладким кофе, я расшибу чашку о твою тупорылую голову. Может, хотя бы так ты усвоишь урок.
— Что…
Я не могла поверить, что все это происходит наяву. Такого просто не могло быть. Не со мной. «Неужели я схожу с ума?» Но нет, я отчетливо слышала его слова и видела осколки на полу. Мой муж действительно сказал мне эти ужасные слова.
— Я предупредил, Нина. — Сергей встал из-за стола и направился к выходу. На полпути он вдруг остановился, подошел ко мне, схватил за локоть, повел к испачканной кофейной жижей стене и силой усадил на пол прямо в лужу. — Будь добра, прибери за собой. Ненавижу беспорядок.
В тот момент, сидя на
