не научили стучаться? — Крид огрызается, и я так… взволнована и сбита с толку, что ничего не делаю, только стою и смотрю на них двоих. — Или ты считаешь, что тебе принадлежит весь мир, так почему бы не ввалиться в чужой дом без приглашения?
— Твоя сестра впустила меня, ты, бесполезный ленивец, — рычит Тристан в ответ, его волосы цвета воронова крыла отливают синевой на солнце. Он делает шаг вперёд, и я, спотыкаясь, отступаю, снова натыкаясь спиной на перила. Я не привыкла видеть Тристана Вандербильта в майках, шортах или сандалиях. Это… умопомрачительно.
— Мм-м. — Этот звук вырывается у Крида в виде ворчания, когда он проводит пальцами по волосам. — Это не было тем вопросом, который меня интересовал: почему ты вообще думаешь, что мы хотим, чтобы ты был здесь? — он остаётся на месте, частично передо мной, и бросает на меня пронзительные взгляды. Тристан опускает взгляд на промежность Крида с жестокой ухмылкой, а затем обращает своё внимание на меня.
— Я не собираюсь возвращаться в академию с разрушенной социальной иерархией. — Тристан подходит, чтобы встать передо мной, на самом деле слишком близко для соблюдения приличий. Я поднимаю глаза к его серым глазам. Сейчас они такие тёмные, что в них больше древесного угля, чем серебра. Он оглядывается через плечо, когда Крид поворачивается к нам лицом. — И я не позволю Харпер занять трон.
— Что ты предлагаешь делать? — Крид напрягается, наблюдая за моим общением с Тристаном.
— Уничтожим Голубокровных и воссоздадим наш собственный двор с нуля. — Тристан оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и у меня перехватывает дыхание. Они вдвоём разговаривают так, словно восстанавливают средневековый двор, полный рыцарей, членов королевской семьи и придворных.
В каком-то смысле, я думаю, так оно и есть.
— Ты уничтожишь Голубокровных? — спрашиваю я, моё сердце бешено колотится, когда Тристан внимательно изучает меня, задерживая на моих припухших губах долгий, томительный взгляд. Он снова поднимает на меня взгляд, и я задаюсь вопросом, возможно ли было бы проскользнуть мимо него и увеличить дистанцию между нами.
В Роял Поинт он заступился за меня перед Харпер. Он разорвал свою помолвку. За это он получит по заслугам от своего отца.
— Разве ты уже не делала этого? — спрашивает он, поднимая руки вверх и обхватывая пальцами мои плечи. Его прикосновение обжигает меня, а я итак уже вся горю из-за Крида. «Это отстой, — я думаю, — но это потрясающе». Это приятно, но и больно. — Единственное отличие на этот раз в том, что у тебя будет наша помощь. — Жестокий разрез рта Тристана изгибается в лёгкой улыбке. — Теперь, когда мы разозлили Харпер до убийственного уровня, ты узнашеь всю правду.
— О чём? — я задыхаюсь, но затем Тристан прижимается губами к моим губам, целуя меня так сильно и быстро, что у меня безумно кружится голова, я теряюсь в его крепких объятиях. Каждое место, к которому он прикасается, обжигает меня. Горит так жарко и ярко, что я вижу вспышки звёзд у себя перед глазами, и у меня слабеют колени. Он отстраняется так быстро, что я остаюсь задыхаться, а Крид стоит прямо передо мной, как будто он мог бы наброситься на Тристана, если бы смог его поймать.
— Одевайся, и мы прогуляемся все вместе. Нам нужно выступить единым фронтом. — Тристан бросается к двери, а Крид проклинает его и отшвыривает за спину.
— Кому это всем? — Крид растягивает слова, прищуривая глаза, когда я делаю шаг вперёд, пытаясь унять учащённое биение своего сердца и понять, что, чёрт возьми, только что здесь произошло, или что происходит с этими парнями.
— Я, ты, Зейд, Майрон, Миранда, Эндрю… — Тристан начинает, а затем замолкает, как будто остальные его слова причиняют боль. — Зак, Виндзор, Лиззи… и Марни. — Он оглядывается на меня, и мои глаза расширяются.
Не то чтобы меня всё это волновало, но… Тристан хочет, чтобы я гуляла с Голубокровными? Это значительное политическое заявление.
Тристан отворачивается и засовывает пальцы в карманы, направляясь в коридор и проносясь мимо Миранды так, словно её вообще не существует. В этом нет ничего удивительного. Вот так он и живёт большую часть своей жизни, игнорируя людей, если только не издевается над ними или не трахается с ними. Я сильно хмурюсь, и мои ноздри раздуваются. Мой желудок скручивается в странные узлы, и мне приходится закрыть глаза и дышать сквозь прилив странных эмоций.
Когда я снова открываю глаза, Тристан уже давно спустился по лестнице, а Миранда смотрит на меня, вопросительно приподняв брови.
— Он рассказал тебе о плане? — начинает она, а я просто смотрю на неё.
— Не совсем, — отвечаю я напряжённым голосом. Крид подходит, чтобы встать рядом со мной, и, клянусь богом, я чувствую на себе его взгляд. Подняв на него взгляд, я вижу, что его льдисто-голубые глаза потемнели от вожделения, как сапфиры в глубоком синем море.
— Он даже может прерывать нас, когда ему вздумается, разве не так? Стоит ли удивляться, что я так чертовски сильно его ненавижу? — Крид вздыхает и поднимает глаза к потолку. За последние два года мы провели вместе приличное количество времени, но… ничто из этого не казалось таким реальным, как это. Впервые в жизни мне кажется, что, возможно, я вижу частичку настоящего Крида… эм, каким-бы-там-ни-было-его-второе-имя, Кэбота.
— Он… характерный, — говорю я, но мои мысли возвращаются к тому моменту в столовой, к тому поцелую, к тому, как он схватил меня за галстук, и ко всему, что я сказала до этого. «Любовь. Это реально полюбить тебя, за то, что ты — это ты, Тристан. Поверь мне, я знаю: я уже любила».
Моё лицо приобретает шесть оттенков красного, и я обхожу Крида сзади, кладу ладони ему на спину и выталкиваю его прямо за дверь. Он так удивлён, что легко позволяет мне сдвинуть его. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, выражение замешательства на его лице сменяется выражением самодовольства и уверенности в себе.
— О, Марни, — начинает он, но я уже захлопываю дверь у него перед носом.
— Я одеваюсь! — кричу я, а потом поворачиваюсь спиной к двери, закрываю глаза и опускаюсь на пол.
Лето обещает быть долгим и жарким, это я знаю точно.
Глава 4
Я спускаюсь вниз последней, одетая в наряд, который купила для себя вчера, когда мы с Мирандой ходили по магазинам. Её глаза заблестели, когда она увидела меня, но всё равно я чувствую себя немного неловко…
— Срань господня, — говорит Зейд, когда я спускаюсь по первому изгибу лестницы и останавливаюсь.
