Теперь я это понимаю. Но сколько лет моей стабильной, устаканившейся мудрости и опытности? Пять-семь? Всего ничего! И что, скажите, должна испытывать моя мама, когда ее глупышка, совсем недавно (семь лет тому) едва не посеявшая на вечеринке фамильное кольцо с бриллиантом, гордо объявляет: «Так, мама, я знаю лучше!»
Причина вторая: в отличие от нас самих, наши мамы слишком мало знают нас взрослых — в тысячу раз меньше, чем наши мужья, коллеги и друзья. Мало кто в подробностях докладывает родителям о своих злоключениях и опасных приключениях. Зачем их расстраивать и пугать? Страшно даже представить, сколько ночей не спала бы мама моей подруги, поведай я ей, как ее дочь путешествовала автостопом, из скольких ситуаций ее малышка выкрутилась с риском для жизни и чести… Наши родители не знают самых элементарных вещей: как мы отстаиваем свое «Я», «вымучиваем» круглые суммы денег, ставим подножки соперникам и ловушки мужчинам… Да что там! Я знакома с двумя-тре-мя вполне солидными личностями, до сих пор скрывающими от своих мам, что они курят!
И наконец, причина третья: мамы и папы — тоже дети. Чем дальше, тем больше они чувствуют себя беспомощными, несведущими, нуждающимися в нашей защите и опеке. Или боятся почувствовать себя такими вскоре. Боятся потерять в наших глазах статус взрослых. Боятся, что теперь они станут нам не нужны. Боятся, что мы больше не любим их так, как прежде…
Мой знакомый звонит своей матери ежедневно — иначе его ждет жестокая головомойка. Объяснения «не было времени», «смертельно устал», «на работе завал» — не проходят. В ответ он неизменно слышит одно: «Кто хочет — находит возможность, кто не хочет — причину. Если ты не можешь найти для меня даже пять минут в день, значит, не любишь». «А ты не пробовал сказать маме правду? — спросила я однажды. — Если во время катастрофического форс-мажора, когда на фирме все валится и трещит, ты скажешь начальнику: «Подождите пять минут, мне нужно позвонить маме, спросить, как дела…» — он просто тебя уволит. И будет прав! Вряд ли твоя мама хочет, чтоб ты стал безработным. Просто она не знает, насколько жестокие нынче законы выживания».
Да, признаться маме в шаткости своего положения — признать: ты не такой уж взрослый, умный и сильный, каким жаждешь казаться. Да, один раз сказать маме: «Меня могут уволить» — дать ей повод переживать за тебя много дней. И все же именно эти переживания делают мам сопричастными нашей жизни. В противном случае мы сами ставим родителей в положенье детей. Ребенку тоже не сообщают о финансовых проблемах и нервных срывах, не объясняют, как сложно функционирует мир взрослых — пусть себе живет беззаботно в своем иллюзорном мирке. В итоге, даже когда бедная мама тупо падает с ног, сынок объясняет ее отказ почитать ему на ночь книжку: «Она меня недостаточно любит!»
«Мне нет дела, что родители не спали три ночи, не сводят концы с концами, их отругали на работе и обокрали в общественном транспорте… Они все равно должны найти время меня любить!» — эгоистическая, сугубо детская позиция. Стоит ли лишать ее детей, наверняка написано в одной из книг по их воспитанию. Но в руководстве по пестованию любимых родителей следует пропечатать черным по белому: если тебе стукнуло двадцать семь-тридцать лет, нужно найти в себе мудрость и силы перевоспитать мам и пап в друзей и союзников.
Замечу, воспитывать родителей намного сложнее, чем нас, детей. Мам в угол не поставишь! Даже если они ведут себя как сущие дети, ты должен относиться к ним уважительней, чем к начальству. Многие отцы мечтают стать друзьями своих чад. Но, желая быть тебе ближе, не спешат отказаться от прежних высоких привилегий (требовать, ругать, поучать). Не понимая — невозможно быть одновременно начальником и другом! Но когда тебе тридцать лет, ты способен объяснить родителям разницу… Друзья не требуют друг от друга церемониальных знаков внимания, зато на них всегда можно положиться во всем. Друзья не распекают друг друга за ошибки — они пытаются решить твою проблему вместе с тобой. Друзья не поучают друг друга свысока — они делятся опытом, мыслями, знаниями. Оттого-то мы и общаемся с подругами охотней и чаще, чем с родными.
Но мы же с ними больше чем друзья! Мы — союзники. Самые близкие люди на свете. Наши жизни — неразделимы! И если родитель упрекает тебя: «Ты занят только собой и работой. А я?» — ответь: «Разве я делаю это только ради себя? Разве не обязан я встать на ноги, чтобы обеспечить тебе безбедную старость? Сегодня я считаю каждые пять минут, чтобы завтра тебе не пришлось считать деньги на хлеб… Кто позаботится о тебе, если не я?»
Мой шестидесятилетний сосед сидит на шее своей восьмидесятилетней матери. Оба живут на ее пенсию — свою он не заработал. И безусловно, его мамаша имеет все основания по сей день глядеть на сынка свысока, воспитывать и считать глупым. Но я не думаю, что ей от этого легче!
Стоит ли ставить целью обеспечить подрастающим деткам красивую жизнь или лучше отпустить их в свободное плавание — наверняка написано в одной из книг по их воспитанию. Но не нужно издавать руководство по воспитанью родителей, дабы понять: ты и только ты должен подумать о их будущем. Поскольку истинная зрелость наступает тогда, когда приходит час «удочерять» своих мам и «усыновлять» пап. Когда ты перестаешь на них злиться и начинаешь умиляться, как умилялись когда-то они нашим детским наивностям и глупостям. Впрочем, я, наверное, вру…
Ибо сколько бы тебе ни было лет, ни враг, ни друг, ни начальник не в силах оцарапать нас упреком так больно, как наши мамы. От всех иных мы можем отмахнуться, признать их завистниками и глупцами, перестать общаться, забыть… Но наши родители — единственные в мире люди, связь с которыми навсегда остается нерасторжимой. Эту пуповину не перерезать!
И потому мы, способные бесстрашно рассмеяться в лицо сотням не верящих в нас людей, нередко впадаем в депрессию лишь оттого, что в нас снова не верит собственная мама…
Наши любимые родственники
Родственники — это люди, которые не подходят тебе ни по возрасту, ни по знаку Зодиака, ни по кругу интересов, ни по взглядам на жизнь, но с которыми ты почему-то обязан общаться!
Признаюсь, это утверждение было рождено мной однажды лишь из любви к парадоксам. Мне повезло — я не страдала от гнета любви родных и близких. Не потому, что у меня их мало — напротив. Так много, что как-то само собой подразумевалось: если общаться со всеми двоюродными бабушками, троюродными дядями, тетями, четвероюродными братьями и сестрами — жизни не хватит. Потому я имела редчайшую возможность облюбовать себе в этом изобилии двух-трех любимых кузенов и кузин, дядюшек и тетушек. Иными словами, получила то, что по неписанному закону № 1 ты лишаешься, обретая звание родственника, — право на выбор.
Как-то в гости к моей подруге пришла родная тетя. За час гостья раскритиковала буквально все, что попалось ей на глаза. Критика подавалась под видом добрых советов со сладкой приправой: «Я же хочу, как лучше». К примеру, она настоятельно советовала племяннице сделать другую, лучшую перепланировку в квартире. Учитывая, что подружка только-только окончила ремонт, совет звучал то ли как издевательство, то ли как плохо закамуфлированная гадость: «Все, что ты сделала, никуда не годится». В промежутке дама рассказала кровинке, что та поклеила стены неправильными обоями («Как можно было купить такой странный цвет?!»), купила неправильную плиту, неправильные салфетки и, ясное дело, неправильно расположила их на столе.
Не знаю, что заставило эту женщину так поступать — плохое воспитание или желание самоутвердиться? Но когда за ней захлопнулась дверь, я точно знала, как чувствует себя подруга — так, будто ее оплевали с ног до головы, вынуждая при этом мило улыбаться. «Не буду больше ее приглашать!» — резко сказала она. Я полностью ее поддержала… На том разговор был окончен. Но полгода спустя внезапно получил продолжение. История о вредной тете всплыла в общей беседе. «То есть как не будешь ее приглашать? — поразилась финалу знакомая. — Она же твоя родная тетя». «Но тетя повела себя некрасиво», — вступилась я за подругу. «И что? — не поняла аргумента знакомая. — Все равно она тетя. Моя свекровь, когда приходит к нам в дом, ведет себя еще хуже. Но что я могу поделать — она же мать мужа. Воспитала его без отца, кроме него у нее нет никого. Приходится терпеть».
Тут мной и был сформулирован негласный закон № 2. Родственники имеют право нас обижать потому, что они наши родственники! Матери имеют право портить нам жизнь, потому что они наши матери! И правила эти представляются многим настолько незыблемыми, что даже попытка поставить в конце вместо восклицательного вопросительный знак покажется им кощунственной. И все же стоит попробовать…
Неужели высокое звание Матери наделяет ее правом портить семейную жизнь своему ребенку? Неужели звание родственника лишает человека обязанности быть корректным и вежливым? И наконец, неужели семейные связи дают людям даже право открыто тебя не любить?
