– Как давно ты стала астрономом?
Аннализа резко подняла глаза от костра, на котором готовила еду. Тахир сидел в привычном месте, у пальмы, и при блекнущем свете читал одну из ее книг по астрономии.
Вопрос был вполне невинным, но произвел на Аннализу такое впечатление, будто Тахир впервые спросил ее о чем-то личном. Прежде он расспрашивал ее только о пустыне и Кьюзи. Ей нравились их беседы и его острый ум. О себе Аннализа говорить не привыкла.
– Я не астроном. Мой отец был астрономом-любителем. И я выросла, смотря на звезды.
Тахир задумчиво наклонил голову:
– Ты обычно приходила в пустыню с отцом?
Она сняла котел с огня:
– Верно.
Их вылазки с отцом были особенными, на них выделялось драгоценное время из напряженного графика работы доктора.
– Но на этот раз он не пошел с тобой?
Аннализа заставила себя сосредоточиться на приготовлении кускуса с орехами, специями и сушеными фруктами.
– Мой отец умер, – резко и почти агрессивно сказала она.
– Я сожалею о твоей потере, Аннализа. – Эти простые слова подействовали словно успокоительный бальзам на ее взвинченные нервы и уж никак не согласовались с тем трепетным волнением, которое она ощущала от его манеры произносить ее имя.
– Спасибо. – Аннализа помолчала, понимая, что должна сказать что-то еще. – Прошло шесть месяцев, но мне все равно тяжело…
– У тебя еще кто-нибудь есть?
Ее плечи напряглись. Его слова напомнили Аннализе о настоятельных просьбах членов ее семьи выйти замуж. И все они желали ей добра, но…
Аннализа выросла с ощущением свободы, которой как должным пользовался ее отец-иностранец. Даже ее дорогой дедушка, придерживавшийся старых традиций, понимал, что брак по расчету не для нее. Аннализа зачахла бы, ведя традиционную жизнь замужней женщины в Кьюзи.
Но ее дедушка умер, как и ее отец…
Она поджала губы от раздирающего душу горя.
Не нужно ей ничьей заботы! Она планирует посмотреть мир, о котором только слышала. Те места, о которых рассказывали отец и его друзья. И построить собственную судьбу.
– Моя мать умерла, когда я была маленькой. Но я не одинока. – Она грустно улыбнулась, помешивая пищу большой ложкой. – У меня есть тети и дяди, кузены и племянники.
Но Аннализа ничего не сказала ему о том, что никогда не была своей в собственной семье.
– Спасибо. – Тахир взял тарелку из ее рук и непринужденно уселся рядом. – Как получилось, что доктор с фамилией Хансен оказался жителем Кьюзи? Это иностранная фамилия.
– Датская. – Аннализа присела на матрас, всем телом ощущая близость к Тахиру. – Мой отец был наполовину датчанин, наполовину англичанин. Он приехал сюда много лет назад – наблюдать звезды. Ему понравилась эта страна, и он решил остаться…
Она не стала говорить о том, что, увидев мать Аннализы, отец влюбился в нее с первого взгляда; и она влюбилась в него сразу же. Несколько лет им пришлось ждать позволения членов семьи на заключение брака.
– Итак, ты продолжаешь семейную традицию, глядя на звезды?
– Отчасти. Мой отец верил, что обнаружил комету. Он и его многочисленные друзья по всему миру надеялись доказать ее существование. – Она прерывисто вздохнула, вспоминая данное отцу обещание. – Я надеюсь увидеть ее. Комета Азия.
– Красивое название.
Кивнув, она с трудом сглотнула. Так звали ее мать, которую она едва помнила. Аннализа не забыла, как горевал ее отец, так и не сумевший забыть покойную жену. Борясь с изнурительной болезнью, отец прожил достаточно долго, желая доказать существование кометы и присвоить ей любимое имя. Однако он умер, так и не увидев ее.
Аннализа сморгнула:
– Я пообещала, что приеду сюда, чтобы увидеть ее.
Последнее паломничество перед отъездом.
Ученые всего мира будут наблюдать комету на этой неделе.
– Это произойдет сегодня вечером?
Аннализа кивнула. Как много этот человек может понять из нескольких слов! Заметил ли он, что она следит за ним? Аннализа поспешно отвела взгляд.
– Да, если все будет в порядке, – выдохнула она.
– А что ты будешь делать, когда увидишь свою комету? – тихо спросил он, словно прикасаясь шелком к ее коже.
– Тогда я уеду из Кьюзи. – Даже произнося эти слова, Аннализа не верила в их осуществление. – Я собираюсь путешествовать, по меньшей мере несколько месяцев. Встретиться с друзьями-учеными моего отца, с которыми так долго переписывалась… Побуду туристом. – Она улыбнулась, представляя себя в Копенгагене, Риме, Париже. – Потом поступлю в университет.
– Будешь учиться… На доктора или астронома?
– Ни то ни другое. Я исполню свою мечту и стану учителем.
Тахир беспокойно вышагивал туда-сюда. Его кожу саднило, все ощущения были обострены, в голове поселилась постоянная пульсирующая боль.
Он говорил себе, что нервничает из-за медленного возвращения памяти, однако понимал истинную причину своего беспокойства. И имя этой причины – Аннализа.
Тахир изо всех сил старался держать себя в руках. Но находиться с ней в одной палатке, в одном лагере было невыносимо. Особенно когда он закрывал глаза и представлял чувственный изгиб ее губ, восхитительные округлости ее груди и бедер…
Сладкий как мед аромат ее кожи витал повсюду. А мягкий, грудной голос подчеркивал ее женственность и пробуждал в нем желание.
Но не только ее изумительная фигура будоражила кровь Тахира. Его влекло в Аннализе непонятное сочетание. Ее спокойствие, сдержанные манеры никак не увязывались с губами соблазнительницы, нежными прикосновениями и остроумием. А как она умела радоваться! Как смеялась над резвящимся козленком! Как рассказывала о путешествиях! Улыбка выражала всю красоту ее души, и Тахир грелся в ее свете. Больше всего ему хотелось, чтобы она улыбалась ему…
Тахир замедлил шаг, зайдя в заросли густых кустарников. И слишком поздно осознал свою ошибку… Он услышал плеск воды, и тут же серебристый свет луны осветил фигуру в бассейне. Любой мужчина пал бы ниц перед женщиной с такой роскошной фигурой, умоляя позволить ему лишь прикасаться к ее шелковистой коже.
Он с жадностью разглядывал Аннализу. От увиденного в его теле словно прошла целая серия вибрирующих взрывов. Дыхание стало прерывистым, Тахир в отчаянии сжал кулаки.
Обнаженная Аннализа в лунном свете была похожа на нимфу – чувственная и невероятно соблазнительная. Совершенная…
Почувствовав головокружение, Тахир прижал руку ко лбу. Разрозненные образы пронеслись в его голове с новой ясностью.
Вот он идет, шатаясь, по песчаной дюне к оазису, держа что-то тяжелое и теплое в руках. Вот он лежит на солнце, с пересохшим ртом. А теперь он радуется опасному полету на низкой высоте над песчаными холмами.
