кратко, я бы сей максимой охарактеризовал ее упорную, не боящуюся условностей света и нацеленную на результат натуру. Весьма живая, с тонким шармом, знает, чего хочет…
— Вот это вы точно подметили, — в нетерпении хмыкнул Шувалов.
— Сегодня, кстати, я мельком видел ее.
— Неужели? — неподдельно удивился граф.
— Поутру я обнаружил, что оставил у швейцара цилиндр. Решив заехать за ним, в вестибюле министерства я наткнулся на госпожу Акинфиеву уже откуда-то возвращавшуюся. Не смею давать советы вашему высокопревосходительству, но наружное наблюдение за ней установить следовало бы. — О задании Горчакова он, естественно, умолчал.
— Может, вы и правы, — коснулся рукой упрямого лба Шувалов. — Мы подумаем о подобной мере.
— У меня созрела еще одна мысль, ваше высокопревосходительство. Я не писал о том в письме его высочеству, однако… — он на мгновенье запнулся.
— Ну, говорите, говорите, что придумали? — в нетерпении торопил его граф.
— Во время экспедиции герцога на Урал истекшим летом, где я имел честь сопровождать его высочество, были открыты неизвестные дотоле минералы. Один из образцов находится у меня, ожидая занять достойное место в музее Горного института, который патронирует Николай Максимилианович. Полагаю, герцог будет польщен, если я передам ему оный камень, а он покажет минерал европейским ученым светилам, коих сейчас немало съехалось в Париж.
— Вы разумеете?! — заметно напряглось лицо шефа жандармов.
— Я попрошу госпожу Акинфиеву передать его герцогу. Сделаю, в известном роде, провокацию. Если она возьмет камень, ее намерения отправиться на выставку весьма основательны, если нет — она оставила подобные планы и замышляет нечто иное.
— Превосходная идея, Чаров, — искренне похвалил его Шувалов. — Однако не тяните, — предостерег он.
— Как придет ответ из Парижа, я немедля увижусь с мадам.
— А мы, как я вам вчера говорил, переправим ваше послание герцогу, дабы он его днями получил. И не забудьте привести мундир в соответствие с теперешним вашим чином! — вслед за окружным прокурором не преминул пожурить его за «титулярные» петлицы шеф жандармов.
Расставшись с графом, Сергей поспешил на выход, как был окликнут приземистым крепышом в штатском.
— Мерзликин! Яков Петрович! Неужели ты?! — широко улыбаясь, двинулся навстречу крепышу Чаров.
— Твоими молитвами, он самый, Сережа! — радостно отвечал Мерзликин, и они обнялись, как и подобает добрым приятелям.
— Стало быть, в высоких сферах теперь порхаешь, — опрокинув рюмку желудочной и закусив соленым груздем, умозаключил Яков Петрович, когда они переместились из стен Третьего отделения в более отвечавшее настоящему случаю место.
Чаров на водку не налегал и, подозвав полового, спросил себе ломоть холодной буженины с хреном, щей и телячьих отбивных с гречневой кашей.
— Не то, что порхаю, а так, залетаю, когда позовут, — трезво оценив собственную значимость, правдиво ответил Сергей, принимаясь за еду.
— Как и сегодня?
— Именно так.
— Стало быть, филер тебе позарез нужен? — кладя на тарелку солидный кусок кулебяки, повторил его просьбу Мерзликин.
— И желательно сегодня, Яков.
— По гроб жизни будешь мне обязан, — отправил в рот сочащийся шмат Яков Петрович.
Обнадеженный Чаров радостно закивал, убедительно подтверждая, что полностью разделяет его мнение.
— Вечером пришлю тебе толкового человечка, а ты уж сам ему личность, за кем он ходить будет, обрисуешь, — запил водкой кулебяку Мерзликин.
На том и порешили. Уплатив за обед, приятели распрощались. Мерзликина ожидала служба, Сергея — расследование на Дворцовой.
В кабинете Горчакова он нашел подписанные замки, кои аккуратно извлек из ящиков все еще пыхтевший возле входной двери столяр. Замок от нее оказался безнадежно испорчен, и столяру, мужику неторопливому и во всех отношениях обстоятельному, пришлось прогуляться в скобяную лавку за новым. Осмотрев замковые ложа, Чаров заметил царапины на каждом из них, но больше всего пострадал замок срединного ящика, где хранились особо важные бумаги, как то тайные договоры с иностранными государствами, секретные предписания российским посланникам за границей, сочиненные вице-канцлером, и расшифрованные ответы на них, а также проекты будущих соглашений. «Пользовались отмычкой или грубо подогнанным ключом», — определил причину царапин Чаров, как его взгляд упал на сломанный замок от входной двери министерского кабинета, сиротливо лежавший у ног Антипа.
В эту минуту в комнату стремительно вошел Горчаков, очевидно, предупрежденный о возвращении Сергея.
— Вы не припомните, ваше высокопревосходительство, когда сломался у вас замок? — указывая на дверь, поинтересовался он.
— Дня три тому назад. Надо спросить у Гумберта, — в нервном недоумении потер нос министр. — Еще на Страстной неделе ключ стал не вполне хорошо поворачиваться, приходилось с усилием надавливать на него. Андрей Федорович даже смазывал пару раз замок, но, увы, напрасно. А опосля механизм и вовсе вышел из строя.
— А допреж ключ поворачивался легко?
— Весьма. Никаких злоключений с ним не припомню.
«Стало быть, кто-то испортил замок, отпирая его, как и замки письменного стола, не вполне годным ключом, а скорее, отмычкой, но в этом еще следует убедиться» — подумал Чаров и попросил столяра разобрать замок. Под пристальным взглядом Горчакова тот нехотя согласился. Как заправский слесарь, он в две минуты вскрыл корпус замка и разложил на столе у секретаря его отдельные части. Многочисленные царапины и заусеницы, обнаруженные в механизме, подтвердили догадку судебного следователя.
— Кстати, вот список лиц, кои были вчера на рауте, а также находились в министерстве сегодня утром на момент обнаружения пропажи. Отличаясь невероятной, я бы сказал, навязчивой, скрупулезностью, господин Гумберт поместил в него меня и себя. Редкий педант, доложу я вам, — князь покачал головой и впервые улыбнулся. — Памятуя вчерашний раут, позволил ему к обеду прийти, а он, едино, с утрась на службу явился, — размышляя вслух, протянул ему бумагу министр.
— Премного благодарен, ваше высокопревосходительство, — отчеканил Сергей и собрался уж уходить, но князь задержал его.
— Не забудьте вдругорядь свой цилиндр, — кивнул на стоявший, на углу стола футляр вице-канцлер. — А это вам от нас с Андреем Федоровичем презент, господин старший следователь, — провозгласил князь, протягивая Сергею комплект новехоньких коллеж-асессорских петлиц.
— Такая внимательность. Весьма тронут. Даже не знаю, как выразить свою признательность вам…, — искренне растрогался Чаров.
— Наилучшим ответом станет найденный вами пакет, Сергей Павлович, — оценив душевное состояние молодого человека, неожиданно тепло и впервые по имени отчеству обратился к нему Горчаков.
Когда карета министра, любезно одолженная Чарову князем, подъезжала к его дому на 7-й линии, присланный Мерзликиным филер — плотного сложения малый лет тридцати, уже поджидал его.
— Поднимемся ко мне, — на этот раз своим ключом Сергей открыл дверь в воротах, и они зашли во двор.
Слуга Прохор не выразил удивления, увидав рядом с барином незнакомого человека, и, равнодушно приняв от него шинель, футляр и фуражку, убрался на кухню собирать ужин. Агент, не пожелав расставаться с пальто, с котелком в руке последовал в комнаты за Сергеем.
— Я тут побаловался художеством и набросал
