– А знаешь, пошли. Может, в вашем присутствии Казаринов и вправду подобреет.
Казаринова нашли в одной из мастерских. Он, как и положено инженеру, распекал выстроившихся перед ним работяг, которые хмуро ждали, пока начальственная гроза сама собой выдохнется. Рост доложился управляющему городом, тот с подозрением посматривал то на прибывших офицеров, то на «недобитых», по его мнению, рабочих. Наконец, уразумев, чего от него хочет Ростик, вздохнул.
– Так и быть, если начальство приказало, пойдемте в арсенал. Раз инспекция, подсчеты, ведомости разные… Так тому и быть. – По дороге, пока они шагали по узким улочкам Одессы, неожиданно пожаловался: – Вот ты скажи, Гринев, разве правильно впустую металл жечь? Они его куют, греют почти до двух часов, чтобы он, видите ли, мягче был. А сколько при это металла пережигается?! Другие, нормальные-то ребята в полчаса обходятся, а эти… Лентяи!
– А разве металл выгорает при ковке? – невинно спросил Ким.
– А как же? – Казаринов нахмурился еще больше, понял, что зря изливал душу и жаловался этим-то вот… Которые только по небу гонять умеют. – Эта бригада мне досталась из Боловска, они только дерево умеют ковать, а мне сказали – опытные. Знал бы раньше, я бы им и молотков в руки не давал, не то что молот поковочный.
Дошли до какого-то неприметного строения в центре города, только у ворот его застыли перед начальством целых трое охранников, это ясно обозначало – домик этот не простой склад для банных веников.
Внутри оказалось гулко и пустовато. На прочных, хорошо прокованных деревянных стендах расположилось разнообразное оружие. У дальней стеночки, в самом темном уголке в пирамидах стояли одноразовые ружья.
– Сколько их? – спросил Ростик.
– Да уже три тысячи семьсот семнадцать, – с гордостью сообщил Казаринов. – Зимой Зевс отлично поработал, а когда стало теплее, еще быстрее взялся.
– Это у него энергии больше стало от солнышка, – предположил Ким.
– Вот что, – решился Ростик, – я у вас три тысячи пятьсот из них забираю.
Казаринова, казалось, хватит удар. Он даже возразить ничего не смог. Пришлось Ростику поведать ему все то, что они с Дондиком и остальными вчера решили предпринять. Убеждая и поясняя, Рост подхватил пока одно из ружей, и так дошли до главного, почти уже настоящего административного корпуса города. Казаринов по-прежнему помалкивал, только отдувался, причем на носу у него вдруг прорезались странные морщинки, словно он и хотел наморщить нос, но и понимал, что это – бессмысленно. Наконец, когда все вроде бы стало понятно, спросил:
– Когда примешься за дело?
– Сегодня, сейчас.
– Вода холодная, не лето еще.
– А что делать? Времени, как всегда, жалко, и терять его попусту… Лучше уж сегодня.
Так и получилось. С приготовлениями провозились до обеда, вкусно, как всегда в Одессе, пообедали, а потом отправились на берег. Рост уже волок акваланг, который ему доставили. Ружье несла Лада, Ким куда-то сбежал, видимо, у него имелись свои планы, о которых Лада, судя по ее рожице, отлично знала.
Дошли до лодочной пристани, как величественно назвал это шаткое сооружение из непонятных досок Казаринов. Он, впрочем, посмотрел на Ростика, махнул рукой обреченно и тоже куда-то ушагал. У него-то действительно были дела, возиться с городом ему предстояло почти в одиночку, замов у него не было, насколько слышал Ростик, такой Казаринов был человек – не доверял хозяйственные или технические дела кому-то другому. Двух гребцов все-таки выделил, оба оказались, конечно, бакумурами.
Доплыли до плота, под которым был подвешен подводный колокол. Рост смотрел на это потемневшее от времени сооружение скептически, разболтанное волнами, удерживаемое воедино только подгнившими веревками, как и пристань, оно не внушало доверия. Но делать нечего, пришлось выбраться из лодки, перейти на качающиеся не в такт бревнышки, между которыми пробивалась холоднющая вода. Лада последовала за Ростиком, приказав гребцам далеко не отплывать. Мельком глянув, неопределенно пояснила:
– Мало ли что?
Впрочем, это было правильно. Ныряльщику полагалось находиться под присмотром. Ростик разделся до кальсон, полусвесился с плота, опустился до пояса в воду. Она оказалась такой холодной, что он даже зубами заскрипел. Не выдержал, все-таки выдернулся.
– Черт, больно же… Жалко, мы полотенце не захватили, – он неопределенно повел руками. – Хоть и Полдневье, а все-таки ветер сквозит. Окоченеть недолго.
– Почему же – не захватили? – рассудительно проговорила Лада. – Я и о еде подумала, вдруг нам до вечера тут сидеть. А бакумуров посылать… Они пока довезут, половину сами сожрут. Тут порядки вольные, они себя с людьми на равных чувствуют. Хотя у тебя в Храме так же.
Пока Рост отказался вытираться, полотенце тоже следовало экономить. Снова сунулся в воду, нашел веревочку, привязанную к языку колокола, дернул, не получилось, потом приноровился. Звон в воде, наверное, пошел такой, что даже бакумуры в лодке долго еще дергали ушами, даже когда Рост вынырнул. Потом пришлось ждать. Рост побродил по плоту, обсыхая, соскучился и предложил:
– Давай, что ли, ружье опробуем?
Подобрал пушку, еще раз подивился ее функциональности и необычности. Она действительно была гладенькой, зализанной, немного непривычной, но и естественной, словно персик. Тут уж ничего нельзя было убавить, все оказывалось нужным и на своем месте. Ростик почему-то вспомнил, что Экзюпери таким же совершенством почитал плуг, по той же причине. Только держал он в руках все-таки не плуг. Лада сказала:
– Слушай, а викрамские руки под эти рукояти заточены? Ведь Зевс эти ружья для нас выращивал.
– Океанским были бы малы, а нашим… подойдет, кажется. К тому же они мастера, если что-то им не понравится, сами из положения выйдут, выдумки у них хватит.
Он опустил ружье в воду, посмотрел, как поднялись пузырьки воздуха, заливая ствол, направил его в море и пальнул параллельно поверхности воды, чтобы увидеть, где лопнет шнур ионизированной воды.
– Метров пятьдесят, а то и больше.
– Сорок три метра, – мерно уронила Лада. – Маловато… Впрочем, ты говорил, что дальше викрамы все равно не видят.
– Зато слышат. Но стрелять на слух они, наверное, не сразу научатся. – Помолчал. – Лучше бы все-таки дальше.
Снова позвонили в колокол. Лада хотела было Ростика заменить, аргументируя, что ему еще нырять сегодня, но он не позволил. Сам снова окунулся до пояса, позвонил, недоумевая, неужто трудно было более длинную веревку привязать, чтобы не каждый раз нырять приходилось.
Викрамы появились часа через два, когда уже и бакумуры в лодке задремали на солнышке. Но они же первыми и заметили рыболюдей. Поднялись, что-то стали выкрикивать, куда-то показывать. Рост пригляделся, действительно, на гладкой, лишь слегка взморщенной воде появились непонятные бурунчики. Со вздохом, который не сумел подавить, он принялся впрягаться в акваланг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
