— Рулишь ты, — говорит она, направляясь к отдельно стоящему гаражу.
— Как скажешь.
Когда они входят в боковую дверь, он зажигает свет.
— Нам понадобится бензин, — напоминает она.
Из-под верстака Харроу достает красную пластиковую двухгаллоновую[6] канистру, в которой держит бензин для газонокосилки. Судя по весу канистры и по плеску ее содержимого, заполнена она где-то на четверть.
Топливные баки у внедорожника «Лексус», и двухместного «Мерседеса» залиты доверху. Харроу опускает один конец резинового шланга в бак «Лексуса».
Лунная девушка стоит над ним, наблюдая, как он подносит ко рту второй конец шланга. Руки она держит в карманах куртки.
Харроу гадает: если он ошибется и засосет слишком сильно, если бензин попадет ему в рот, достанет ли она из кармана бутановую зажигалку и чиркнет ли ею, чтобы поджечь горючий туман, который вырвется у него изо рта, опалит ему губы и язык?
Он ощущает появление едких паров и вовремя вытаскивает конец шланга изо рта, успевает вставить в горловину канистры в тот самый момент, когда из шланга начинает течь бензин.
Когда смотрит на нее, она встречается с ним взглядом. Ничего не говорит, как и он.
Он может не опасаться ее, как и она — его, пока они нужны друг другу для охоты. У нее есть своя дичь, объект ненависти, у Харроу — свой, и это не тот дом, который они хотят сжечь этой ночью, а другие, более конкретные цели. Действуя не порознь, а сообща, им проще добиться желаемого результата, и при этом они еще могут доставить друг другу удовольствие.
Он ставит полную канистру в спортивный автомобиль, в багажную нишу за двумя ковшеобразными сиденьями.
Однополосная асфальтированная дорога, с карманами[7], спусками, подъемами и поворотами, через милю выводит их к воротам, и они раскрываются, когда Лунная девушка нажимает кнопку на дистанционном пульте управления, с помощью которого она чуть раньше открыла ворота гаража.
Еще полмили, и они выезжают на двухполосное шоссе.
— Налево, — командует она, и он поворачивает налево, то есть на север.
Полночи уже позади, но времени предостаточно.
На востоке холмы поднимаются. На западе понижаются.
В лунном свете сухая трава такая же платиновая, как волосы Лунной девушки, словно холмы-подушки, на которые кладут головы тысячи блондинок.
Народу здесь живет мало. В данный момент они не видят ни одного дома.
— Насколько лучше стал бы мир, если бы все умерли, — изрекает Лунная девушка.
Глава 6
Эми Редуинг жила в скромном бунгало, тогда как Лотти Августин — в соседнем двухэтажном доме, где были пустые комнаты для Джанет и ее детей.
Когда Эми припарковалась на подъездной дорожке, окна горели теплым светом.
Бывшая медсестра вышла из дома, чтобы поприветствовать гостей и помочь занести вещи.
Стройная, в джинсах и в мужской желто-синей клетчатой рубашке, надетой навыпуск, с забранными в конский хвост седыми волосами, загорелым, морщинистым лицом, Лотти выглядела и как девочка-подросток, и как пенсионерка. В юности она, возможно, отличалась мудростью пожилой женщины, теперь же, в старости, сохранила юную душу.
Оставив собаку в багажном отделении внедорожника, Эми несла на руках Терезу. Девочка проснулась, когда они поднимались на крыльцо.
Но ее лиловые глаза, казалось, продолжали видеть сны.
Коснувшись медальона, который Эми носила на шее, Тереза прошептала: «Ветер».
Лотти шла первой, с двумя чемоданами, за ней следовала Джанет, в одной руке несла чемодан, второй вела Джимми.
Едва все вошли на кухню, Тереза, все еще на руках у Эми и держась за медальон, произнесла еще одно слово: «Колокольчики».
Эми остановилась, словно отброшенная в прошлое. На мгновение кухня поблекла у нее перед глазами, став видением далекого будущего.
Глаза ребенка широко раскрылись, будто превратились в порталы, через которые человек мог перенестись в другой мир.
— Что ты сказала? — спросила Эми девочку, хотя отлично расслышала ее слова.
«Ветер. Колокольчики».
Девочка не моргала, не моргала, потом моргнула… и заткнула рот большим пальцем правой руки.
Поблекшая кухня набрала цвет, и Эми усадила Терезу на стул.
На столе стояла тарелка с домашней выпечкой. Пирожные с изюмом, шоколадом, ореховым маслом.
На плите дожидалась кастрюлька с молоком. Лотти Августин принялась варить горячий шоколад.
Стук фаянсовых кружек, их доставали с полки буфета, шуршание пакета из фольги, где хранился какао-порошок, бульканье молока, помешиваемого деревянной лопаткой, мягкое постукивание деревянной лопатки о стенку кастрюли…
Звуки-эти доносились до Эми издалека, она вроде бы покинула кухню, перенеслась куда-то еще, и когда услышала свое имя, поняла, что Лотти произнесла его не в первый раз.
— Ой, извини. Что ты сказала?
— Почему бы тебе и Джанет не отнести чемоданы наверх, пока я покормлю детей? Дорогу ты знаешь.
— Хорошо. Конечно.
Наверху две спальни для гостей соединялись ванной. В одной стояли две кровати, подходящие для детей.
— Оставив открытыми обе двери в ванную, вы услышите, если кто-то из детей вас позовет.
Во второй спальне, с одной кроватью, Джанет села на подлокотник кресла. Измотанная, сбитая с толку, будто отшагала сотню миль под действием наложенного на нее заклинания, и теперь не понимала, где находится и как сюда попала.
— Что теперь?
— Полиции понадобится как минимум день, чтобы определиться с обвинением. Потом Карлу придется договариваться о том, чтобы его выпустили под залог.
— Узнав ваш адрес, он приедет сюда, чтобы найти меня.
— К тому времени вас здесь не будет.
— А где я буду?
— У «Золотого сердца» сто шестьдесят добровольцев. У некоторых собаки живут, пока мы не находим для них дом.
— Дом?
— Прежде чем определить спасенную собаку на постоянное проживание, нужно убедиться, что она здорова и ей сделаны все необходимые прививки.
— Однажды, когда его не было дома, я отвела Никки к ветеринару, и ей сделали все прививки. Он пришел в ярость, увидев проставленную в счете сумму.
— Приемные родители оценивают собаку, пишут отчет о степени ее подготовки: приучена ли она делать свои дела, вне дома, реакция на прогулки на поводке.
— Никки приучена. Она — милая девочка.
— Если у собаки нет серьезных поведенческих проблем, мы находим ей постоянное пристанище. У некоторых из наших добровольцев достаточно места не только для транзитных собак. Кто-нибудь из них приютит вас и детей на несколько недель, пока вы не встанете на ноги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
