Другой признался, что некоторое количество пушек и пороха было зарыто в другом городе, не далее как в шести лигах оттуда, и это оказалось правдой.
Когда мы там находились, один из наших людей, стюард с «Эйда», был повешен за гомосексуальную связь с двумя юнгами на указанном корабле».
Однажды к форту на западной окраине города подошел португалец с флагом перемирия. Ему навстречу были отправлены капитаны Сэмпсон и Горинг.
– Что вы за люди? – спросил их португалец.
– Англичане, – последовал ответ.
– А что, между Англией и Испанией началась война?
– Нам это неизвестно. Но если вы навестите нашего генерала, он сможет дать вам более исчерпывающие ответы.
Капитаны заверили парламентера, что он сможет как свободно прийти в английский лагерь, так и уйти, однако португалец отверг их приглашение, сославшись на то, что прибыл по собственной инициативе, а не по поручению губернатора.
– Тогда передайте вашему губернатору, что если он печется о благополучии своих людей и страны, то пусть придет к нашему благородному и милостивому начальнику сэру Фрэнсису Дрейку, который сможет оказать любезный прием как ему, так и жителям этого города. В противном случае через три дня мы пройдем через вашу страну, сожжем все обитаемые места и предадим мечу всех, кого встретим.
Португалец сказал, что вернется с ответом губернатора на следующий день, но слова своего не сдержал.
Во время стоянки у берегов Сантьягу часть высших офицеров, включая контр-адмирала сэра Фрэнсиса Ноллиса, проявили строптивость и неповиновение главнокомандующему. С одной стороны, будучи аристократом, Ноллис считал его мужланом и выскочкой, а с другой – подозревал как Дрейка, так и Карлейла в утаивании части добычи. Чтобы пресечь эти происки, Дрейк 20 ноября собрал всех капитанов и велел им дать клятву верности королеве и ему – ее полномочному представителю.
Сэр Фрэнсис Дрейк. Гравюра 1598 г.
Ноллис отказался дать клятву, хотя тут же добавил, что намерен лично заявить о своем верноподданстве ее величеству. На следующий день, во время воскресного богослужения, капеллан Филипп Николс подверг Ноллиса резкой критике, потребовав исключить из состава экспедиции всех, кто не дал клятву верности. В тот же вечер, ужиная за столом главнокомандующего, Ноллис отпустил ряд колкостей в адрес капеллана, вынудив адмирала вмешаться в конфликт. Обругав Ноллиса, Дрейк обвинил его чуть ли не в открытом мятеже. На это Ноллис ответил, что было бы неплохо, если бы адмирал позволил ему уйти собственной дорогой.
22 ноября Дрейк отправился на борт «Галеона Лестер», собрал всю команду контр-адмирала и пожелал знать, кто из них хочет продолжить плавание, а кто – вернуться в Англию с Ноллисом. Около полусотни «лучших людей», разозленных необычным предложением адмирала, заявили, что готовы идти туда, куда и Ноллис, но Дрейк велел им замолчать. Затем он объявил всех «смутьянов» уволенными со службы, предложил Ноллису перейти на 50-тонный «Фрэнсис» и идти на нем домой. При этом Дрейк решил подстраховаться и потребовал, чтобы Ноллис написал письмо, в котором бы открыто заявил о своей готовности покинуть экспедицию, уволиться с королевской службы и вернуться в Англию. Ноллис готов был согласиться лишь с первым и третьим пунктами предложения Дрейка, но касательно второго пункта поклялся, что остается верен королевской службе.
На следующий день, полагая, что одной клятвы будет недостаточно, чтобы доказать свою лояльность, он отправил свою команду к Дрейку с просьбой найти для нее какое-нибудь занятие. Моряки вынуждены были ожидать, пока совет капитанов не пришлет Ноллису три вопроса, а именно:
1) Согласен ли он, чтобы его команда поступила в распоряжение генерала?
2) Готов ли он покинуть экспедицию?
3) Если да, то отправится ли он сразу в Англию?
Ноллис все еще хорохорился. Он написал (и это зафиксировано в журнале «Галеона Лестер»), что остается верным слугой Дрейка и королевы, но, будучи обвиненным в мятеже, готов не только «покинуть службу, но и отправиться на дно морское». Он добавил, что согласен вернуться в Англию, если его снабдят провиантом и предоставят в его распоряжение «Уайт лайон».
Преисполенный намерения задушить любой мятеж в зародыше, Дрейк держал ситуацию под контролем. Он предложил Ноллису сойти на берег и предстать перед советом, однако перед началом заседания поступило ложное сообщение о том, что к острову приближается какой-то флот, и всем капитанам было приказано немедленно вернуться на свои корабли. Несмотря на всеобщую суматоху, адмирал все же успел распорядиться, чтобы Тороугуд, Чемберлен и Уиллис – люди из ближайшего окружения Ноллиса – были переведены на другие суда.
Очевидец сообщает, что англичане разграбили несколько захваченных в порту каравелл, но при дележе добычи команде «Лестера» досталась совершенно мизерная доля.
«24 ноября, – рассказывает Биггс, – генерал, сопровождаемый генерал-лейтенантом и 600 людьми (по другим данным, отряд насчитывал 700 человек и вел его негр-проводник, живший ранее на этом острове. – В.Г.), прошел в глубь страны двенадцать миль к селению, называемому Санто-Доминго, где проживали губернатор и епископ со всеми иными важными персонами. Мы прибыли туда к восьми часам, найдя селение покинутым – все люди бежали в горы. Тогда мы устроили привал, чтобы отдохнуть и посмотреть, не придет ли кто-нибудь к нам на переговоры. Когда все отдохнули, генерал приказал отрядам [поджечь селение и] возвращаться назад. На обратном пути показались враги, как пешие, так и конные, но не настолько сильные, чтобы напасть на нас. Так, наблюдая за ними, мы ближе к вечеру смогли вернуться назад в Сантьягу».
В понедельник 26 ноября Дрейк приказал задействовать все пинасы и шлюпки для доставки солдат на корабли. Сэр Кристофер, со своей стороны, велел капитану Горингу и лейтенанту Такеру взять сто аркебузиров и, заняв позицию на рыночной площади, прикрывать грузившиеся на суда отряды. Наконец, Мартин Фробишер получил задание обеспечить незамедлительную перевозку упомянутого арьергарда на борт кораблей.
После завершения эвакуации сухопутных отрядов из города Дрейк решил отправить в соседний город Праю капитана Сэмпсона; в его распоряжение были переданы галиот «Дак» и два пинаса, на которых разместились роты капитанов Бартона и Биггса. Они должны были найти зарытые в Прае пушки и порох, о которых рассказал один из пленников.
«Вышеназванные капитаны, прибыв в Праю, высадили своих людей на берег, – сообщает Биггс. – Там, разместив свой отряд наилучшим образом, капитан Сэмпсон взял пленника и велел ему показать то, что тот обещал. Но он то ли не смог, то ли не захотел это сделать. Тем не менее, обыскав все подозрительные места, они нашли две пушки – одну железную, другую бронзовую. Пополудни генерал с остальным флотом стал на якорь перед Праей и лично отправился на берег, велев нам поджечь город, а затем спешно грузиться на корабли».
