негодует где-то в моем старом теле в обычной больнице. Это хоть и столица, но дыр в ней хватает. И палата человек на восемь и старперы по соседству. Да и жрачка другая и приятной сиделки рядом точно нет. А врачи задерганные и на старичье большого внимания не обращают.
«Возраст, что еще? Помирай давай!»
Сколько народу за пятьдесят таким Макаром на тот берег уехало и не счесть. Это ладно еще алкашня или «работяга», что всю жизнь «пылил» и здоровьем не занимался. Пиво пил, шалав е…ал, честно инфаркт или язву заработал. А ведь полно людей приличных и не только в среде интеллигентской. Они честно платили налоги. /Ну почти честно/. Блюли себя, питались правильно, физкультура, йога, по специалистам платным ходили.
Снимали, так сказать, нагрузку с общедоступной медицины, пока там всякая пьянь и наркота залегала. И когда уже им потребовалась квалифицированная помощь, она оказана в полном объеме им не была. И человек, еще могущий принести пользу обществу и семье, и огромную, надо признаться, пользу, оказывался в морге. Сука! Зла на эту систему не хватает. Чуть не повезло и в дамки. Но где я? Почему так получилось? Голова начала понемногу ныть, и я попросил Наташу сбегать за медсестрой. Пусть укольчик сделает. За все же мамочкой заплачено! Никто и не возражал. Я нисколечко не похож на симулянта. Так что имею право!
В коридоре между тем послышался шум, голоса, и в палату яростной фурией ворвалась мама. То есть сноха. Точнее — Зинаида Михайловна. 42 года от роду. Финансовый директор в известной столичной девелоперской фирме. Фиг бы она им стала, если не помощь сына. Холеная стройная дамочка стервозной внешности.
— Сыночек, ты как? А то эти, — она кивнула в сторону растрепанного «презентационного» медика, — мне по телефону ничего не говорят. А я волнуюсь!
— Нормально…мама.
— Точно?
А эта женщина искренне волнуется за свою деточку. Пусть и бизнес-клуша, но заботливая. Вон сколько всего притаранила! С пакетом уже возится Наташа, откладывая в сторону «запрещенку».
— Досрочно!
Вот сейчас её глаза гневно сверкнули:
— Ты бы у деда что-то хорошее перенял, а не тупые совковые прибаутки.
«Не понял, ты что-то против меня имеешь, Зинка-малинка?»
Внезапно в глазах у женщины промелькнула тревожинка, но меня в этот момент интересовало другое:
— Мам, а где мой телефон?
В глазах Зины сначала проявилась озабоченность, затем ужас, потом они вернулись в норму. Умеет невестка держать себя в руках.
— Не знаю, Никита. Твои вещи мне передали. Но там все в утиль, порвано и грязное. Новое купим! А телефон… Спроси у друзей, может, кто подобрал? Они же Скорую вызвали.
«Так-так, а кто у Никиты, то бишь меня друзья?»
Я точно с ними незнаком. Никита парень замкнутый, больше в компьютере сидит, мало куда ходит. Разве что ребята с института. Был, правда, у него со школы дружбан Паша. Но он после армии живет в Химках, работает.
— Девушка, а зачем вы это убираете?
Мама не может сидеть просто так. Накинулась на Наташку. Но той палец в рот не клади.
— Вадим Петрович категорически запретил.
— Анатолий?
Зинаида повернулась к доктору «с картинки». Тот уже поправил одежду и принял дежурный вид — то есть улыбка до ушей, глаза тупые, морда лица симпатичная до смазливости. Хорошая у него работа!
— Есть внутренние правила больницы. Вы подписывали согласие.
— Да?
— Мне найти договор?
— Не надо, — мама-Зина махнула рукой, — наверняка там внизу мелким шрифтом. Но, надеюсь, лечение у вас хорошее?
— Хорошее, мама. Капельницы, уколы, питание. Голова не кружится. Наташа за мной присматривает. Даже воду подает.
Зинаида метнула в сторону девушки характерный взгляд — «Что еще за Наташа до моей корзиночки дело имеет?»
Наталья его с достоинством выдержала. «Доктор с рекламы» также подсуетился и успел раздобыть бумагу с уже проведенными процедурами. Как ни странно, но она успокоила маму быстрее слов. Как-никак финансовый директор имеет больше дела с документами. Отчетами, цифрами, оформленными в правильные таблицы и формы.
— Хорошо.
Затем снова странный взгляд, как будто боится мне что-то сказать. Мерзлая волна предчувствия пробегает по моему телу. Руки холодеют, а лоб вспотел. Хочу подняться, Наташа еле успевает помочь мне. Зина поднимает бровь, ей эта прыть явно пришлась по нраву.
— Мама, не тяни кота за яйцеты!
— Опять дедушкины выражения! — но Зина после высказанной в сердцах неожиданно сдувается и выдает жутко для меня неприятную весть. — Крепись, сынок, твой дедушка умер.
«Здрасьте, приехали, кина не будет!»
— Наташа, воду ему!
Снова стало хреново. И как не вовремя! Фиг сейчас выпустят досрочно. Жадно выпиваю стакан и жестом прошу всю бутылку. В горле пересохло. Еще бы! Не каждый день узнаешь, что умер.
— Ккккак это случилось?
Мое волнение мама-Зина восприняла нормально. Еще бы! Последние два года её сыночек живет у меня. Так, он захотел, а ей пришлось смириться. Да и до института недалеко.
— Попал под машину. Какой-то козел не справился с управлением и выехал в толпу. Много народу пострадало. Дедушке не повезло. Такая уж судьба.
Про судьбу точно! Следишь, понимаешь, за здоровьем, ходишь по врачам, таблетки гостями глотаешь, живешь в свое удовольствие, а какой-то говнюк банально нарушает скоростной режим. И зуб даю, что это не коренной москвич, а понаехавший с юга. Или мажор безмозглый. Но мне уже все равно. Я умер. Алес капут!
— Никитушка, успокойся, пожалуйста. Тебе надо выздоравливать, а дедушка он все равно старый был.
Так и хочется стукнуть эту женщину по голове. Но сдерживаюсь.
— Когда похороны?
— Пока не знаю, — Зина растеряна. — Папа приехать не может. В наше время — это сделать сложно. Но деньги пришлет. И приедет потом по возможности памятник поставить. Я зарядила людей, они с кладбищем договариваются.
— Подожди, — вот этот тон мне знаком. — У деда было выкуплено место на Ввведенском.
Зинаида прячет глаза.
— Там… возникли сложности.
— Мама! — в первый раз в этом теле я поднял голос. До чего противный фальцет! — Мы похороним деда на Ввведенском. Это даже не обсуждается. Это прописано в его завещании.
— Откуда ты знаешь о завещании? Он тебе его показывал?
Ха-ха, вот и проявилась деловая женщина. Пусть и пристроил в фирму её мой сын, но она там всех конкурентов загрызла. В том числе
