взглянул на девушку, которая изуродовала и ослепила его. К тому времени рядом с ней стояла девушка из туалета. Они засмеялись над звуками его страданий и начали пинать его, пока он корчился на полу.
Тогда к нему пришло прозрение. Он был прав. Они не знали друг друга. На самом деле, нет. Но он точно знал, кто они. Эти девчонки были двумя из той троицы, которая устроила то дикое избиение в старшей школе. Они вернулись, чтобы закончить работу. Когда нож пронзил его сердце, это было почти как акт милосердия.
6.
Дневной марафон ужасов на "39-oм канале" начался в полдень с показа "Ночи живых мертвецов". Либби Николсон, шестнадцатилетняя ученица младшего курса средней школы Литтлбург, в тот день рано закончила учиться, чтобы с самого начала посмотреть весь марафон. Она добралась домой как раз вовремя, чтобы положить пакет с попкорном в микроволновую печь и устроиться на диване, когда фильм начался.
"39-й канал" был местной независимой станцией, а это означало, что фильмы марафона будут редактироваться по содержанию. Нецензурная лексика будeт заглушена, и некоторые из самых отвратительных кровавых сцен будут вырезаны. Это не беспокоило Либби, которая смотрела все фильмы, запланированные к марафону, без цензуры бесчисленное количество раз. У ее отца была большая коллекция ужасов на DVD, и многие из старых кровавых классических произведений были легко доступны на "Shudder" и многих других потоковых сервисах. Телевидение больше не было единственным развлечением в городе уже давно. В наши дни вам не нужно было смотреть фильм или шоу в определенное назначенное время. VOD и стриминг все изменили. Вы могли смотреть практически все, что хотели и когда хотели.
То, что VOD и потоковые сервисы не могли воспроизвести, по большей части, так это очарование просмотра этих фильмов с графом Виктором фон Грэйвмором на "Shock Theater". Старый хамоватый исполнитель в течение нескольких десятилетий вел еженедельное шоу ужасов на "39-oм канале", а ежегодный марафон на целый день был тем, чего Либби с большим нетерпением ждала каждый год, начиная с начальной школы.
Она взяла пригоршню попкорна из миски стоявшей на ее коленях и проглотила горсть, наблюдая, как Грэйвмор пробирается по комнате, которая была разработанa так, чтобы выглядеть как логово вампира из старого фильма студии "Хаммер". Стена позади него была покрыта пенополистиролом, отформованным и окрашенным, чтобы напоминать стену средневековой темницы. На длинном столе стояла открытая шкатулка с плюшевой красной обивкой. Повсюду была пыльная паутина. В кованой птичьей клетке, свисавшей с потолка, покоилась явно поддельная отрубленная голова с дико растрепанными волосами. Жуткие звуковые эффекты играли на заднем плане. Все это было так восхитительно и в то же время так глупо.
Грэйвмор произнес один из своих фирменных жутких каламбуров, заставив Либби хихикнуть, когда его сегмент закончился и фильм возобновился. Она проглотила еще пригоршню попкорна и облизнула пальцы. Попкорн, который она любила, назывался "Взрыв масла". Это был самый маслянистый попкорн, доступный в местном продуктовом магазине, и, по ее мнению, самый близкий к настоящему попкорну, который продавался в кинотеатрах. Иногда она съедала несколько пакетов за одну ночь просмотра фильмов. Удивительно, что она еще не растолстела. Ее первая чаша, подготовленная для марафона, была уже почти пустой. Она раздумывала, начинать ли открывать вторую упаковку, когда раздался звонок в дверь.
Либби вздохнула.
Наконец-то.
Она поставила миску на журнальный столик и встала, чтобы открыть дверь. Человеком на крыльце, вероятно, была Энн Кэллоуэй. Семья Энн летом переехала в Литтлбург. Либби и Энн познакомились в начале учебного года и быстро сблизились из-за взаимной любви к фильмам ужасов. В тот момент она, вероятно, считалась самой близкой подругой Либби. Она прожила всю свою жизнь в этом паршивом городе, так и не обзаведясь близкими друзьями. Не то чтобы она проводила слишком много времени, испытывая из-за этого сильную тоску. Большинство детей, выросших здесь, были простыми и скучными. Они были неспособны понять кого-то вроде нее. С другой стороны, Энн была родом из большого города и была более искушенной. Они могли бы вести философские беседы о жизни и Вселенной, что никогда не было возможно с простыми детьми, родившимися и выросшими здесь. Это было такое интеллектуальное освобождение для Либби. Такое полное откровение.
Однако Энн еще не знала, что Либби ужасно влюбилась в нее. Увлечение началось относительно легко и невинно в первые дни их дружбы, но со временем превратилось в навязчивую идею. Большую часть ночей она лежала без сна в постели и фантазировала о поцелуях с подругой, а может, даже и о других делах. То, что Либби никогда раньше не делала, ни с кем. Когда они были вместе, она горела желанием рассказать Энн о своих чувствах, но до сих пор ей не хватало смелости.
Может быть, сегодня и наступит тот самый день. Дом был в ее полном распоряжении. Ее родители были на работе и не вернутся домой до вечера. Возможно, никогда не будет лучшего времени, чтобы сделать такой смелый шаг, о котором она мечтала в течение многих недель. Рядом не будет никого, кто осудил бы ее или прервал. И если все сложится так, как она надеялась, гарантия конфиденциальности могла бы помочь Энн почувствовать себя комфортно и поэкспериментировать.
В последний раз, когда они разговаривали, Энн пообещала прийти как можно скорее и вместе с ней посмотреть марафон. Она также обещала написать Либби, когда она будет в пути, но этого еще не произошло. Может, она просто забыла. Это происходило уже не в первый раз.
Либби поднялась по ступенькам на кухню и прошла через арку в холл. Входная дверь находилась примерно в десяти футах от нее. У нее была улыбка на лице, когда она быстро подошла к двери, чувствуя себя более озабоченной, чем когда-либо. Ее рука уже была на ручке двери, когда предостерегающая мысль всплыла из глубины ее разума. Она все еще думала, что это, вероятно, ее подруга по ту сторону двери, но что, если она ошибалась?
В конце концов, Энн все еще не написала ей. Возможно, она все еще училась в школе и не могла ускользнуть. Ее болезненное воображение слишком легко позволяло поверить в то, что какой-то соседский урод заметил, что она рано возвращается домой, и решил навести ее. Или какой-то случайный прохожий заметил то же самое, а также обратил внимание на отсутствие других машин на подъездной дорожке. Последнее казалось маловероятным. Когда она вернулась домой, в районе было довольно тихо. Она была уверена, что заметила бы любые машины, проезжающие по улице, когда она подходила к дому. Тем не менее, осторожность не помешает. Она была молодой девушкой находящаяся одна дома в то время, когда большинство взрослых по соседству были на работе.
Она убрала руку с дверной ручки и приподнялась на носках, чтобы
