Читаем без скачивания Отвлекающий маневр - Сергей Зверев

– Ну ладно, парни, отдыхайте, извините, если что не так. Следующий раз с прессой не связывайтесь, пресса – великая сила. – И с этими словами он направился к «Хаммеру», из которого уже вылезал водитель на подмогу своим товарищам.

– Вот какой молодец, сам вышел. А я уж думал, как тебя вытащить, чтоб не особенно помять, – сказал Алекс, обращаясь к водителю.

За столь хорошее поведение он не стал бить солдата, просто ловким приемом выбил из его рук «М-16», которая полетела в одну сторону, взял его за шкирку и швырнул в другую, к трем телам его товарищей, уже валявшихся в серо-коричневой вонючей пыли Месопотамии.

Алекс запрыгнул в «Хаммер», завел двигатель, благо водитель не додумался вытащить ключ из замка зажигания, не пришлось ломать рулевую колонку, и автомобиль с журналистом исчез в клубах пыли.

Пулеметчик одного из «Хаммеров» разворачивал турель в сторону быстро удаляющейся машины и изготовился к стрельбе, но офицер диким голосом закричал:

– Отставить! Не стрелять! Ну его к черту, пускай лучше уходит, никуда он не денется.

Еще не утих недавний инцидент с ранением итальянской журналистки Джулианы Сгрены, и без того натерпевшейся в плену арабских бандитов, стоивший не одного седого волоса президенту и госсекретарю, после которого командование войск коалиции категорически запретило стрелять по прессе.

Возможно, безвинно пролитая кровь Джулианы была пролита не зря, – в данном случае она спасла жизнь Алексу. Неисповедимы пути твои, господи, особенно на войне…

Американцы обыскивали и разоружали арабов, не особенно с ними церемонясь. Сунниты не сопротивлялись, но, злобно сверкая глазами, сквозь зубы посылали проклятия солдатам, ни черта не понимавшим по-арабски, но безошибочно улавливающим интонацию и отвечавшим на это короткими ударами и пинками, впрочем, довольно беззлобными.

Офицер военной полиции допрашивал Бенсона, предъявившего кучу бумаг, скрепленных печатями высоких инстанций, включая ЮНЕСКО и другие комитеты ООН. Из предъявленных бумаг следовало, что он имеет полное право проводить в данном районе археологические работы, а университет Северной Каролины уполномочил его произвести еще и экологические исследования с целью объявления данного района зоной экологического бедствия, в связи с бездумным осушением болот. Оружия лично у Бенсона обнаружено не было, к тому же он являлся подданным Ее Величества королевы союзников, и, как ни чесались руки военного полицейского надеть наручники на археолога, он этого не сделал. Бенсон избежал ареста.

О побеге журналиста было сообщено военной полиции и командованию армейской разведки. Разведка рьяно взялась за дело. Выяснить по аккредитации анкетные данные, номер мобильного телефона и место проживания боснийского стрингера было несложно. Не прошло и сорока минут, как на дисплеях компьютеров КПП и блокпостов по всей стране красовалась улыбающаяся физиономия Николо Младовича. Теперь арест журналиста был лишь делом времени. В номере гостиницы «Аль-Рашид», который снимал Младович, был произведен обыск, но ничего противозаконного, кроме грязных носков и недоеденного сандвича, к досаде контрразведчиков, обнаружено не было.

Глава 7

Ирак, Багдад, городская окраина

По одной из небольших улиц района Ад-Дауран, расположенного на южной окраине Багдада, медленно двигался автомобиль-пеленгатор армейской разведки сил коалиции с несколькими высокочувствительными антеннами на крыше.

Только начинавшее всходить солнце красило убогие домишки с традиционно плоскими крышами розовым цветом. В столь ранний час улицы были пустынны: ни прохожих, ни машин, только собаки озабоченно бегали с опущенными вниз носами в поисках чего-нибудь съестного.

Пятеро невыспавшихся военных, сидя в тесном фургоне, костерили Младовича на чем свет стоит, их подняли среди ночи – обнаружился мобильник журналиста. Звонок был сделан из этого района. И вот они уже третий час бессмысленно катаются по указанному району, безуспешно пытаясь засечь сигнал телефона стрингера.

– Ну, куда теперь, Стен? – спросил водитель, полуобернувшись внутрь фургона и обращаясь к парню, сидевшему в окружении сразу нескольких мониторов.

– А хрен его знает, куда. Давай пока прямо… до конца улицы, а потом посмотрим, – ответил Стен, потерявший всякую надежду на успех.

Маленький откидной столик рядом с монитором был сплошь уставлен пластиковыми стаканами с уже остывшим кофе. Стен взял один из них, снял крышку и уже поднес стакан к губам, когда на дисплее появился слабый сигнал. Наконец-то! Он поставил стакан, и его пальцы быстро забегали по клавиатуре. Слабо загудели сервоприводы антенн, приводящие их в движение, на мониторах замелькали цифры и графики. Дорогостоящая электроника, которой под завязку был набит фургон, силилась определить направление исчезающего слабого сигнала.

– Есть, Джек! Поймал! – крикнул он, не отрывая взгляда от дисплея. – Что там впереди?

– Пока ничего, – ответил водитель.

– Давай, давай вперед. Сигнал усиливается, он где-то перед нами.

– Даю, – отвечал Джек, прибавляя скорость.

Впереди показался ехавший навстречу старенький «Москвич». Сам автомобиль был какого-то дико-оранжевого цвета, но передние и задние крылья были черные. Такие машины в Багдаде можно было встретить на каждом шагу, особенно в бедных районах. Поначалу военные даже не обратили на него внимания. «Москвичонок», натужно ревя слабеньким движком, тащил за собой неимоверно длинный, сколоченный из фанеры, самодельный фургон.

Когда «звезда» советского автопрома, нещадно гремя всем своим железным нутром, поравнялась с пеленгатором, сигнал на дисплее вырос до максимума. При удалении «Москвича» сигнал стал ослабевать. Есть!

– Джек, стой! Это он! – в радостном возбуждении крикнул Стен водителю.

Тот со всей дури нажал на тормоз, открытый стакан кофе опрокинулся прямо на колени Стену, слава богу, напиток был практически холодный.

– Ты что делаешь, идиот! – заорал он, стряхивая жидкость с колен.

– Ты же сам сказал, стой, – ответил водитель.

– Стой, ну не так же. Тебя где водить учили? На Брайтоне, что ли? Разворачивай давай.

Джек развернул фургон и стал быстро нагонять еле двигавшийся «Москвич».

– Подрезай его! – командовал Стен, уже сообщивший командованию об обнаружении журналиста. – А вы, ребята, будьте осторожнее, этот парень очень опасен. Говорят, он одной левой вырубил четверых наших морпехов, а они не дети, – проговорил он, обращаясь к трем солдатам, все это время сидевшим молча.

– Да ладно, тоже мне Брюс Ли нашелся, – самонадеянно сказал один из них.

– Ну, смотрите, парни, вам жить. Мое дело предупредить. Кстати, сейчас подкрепление прибудет.

Джек обогнал «Москвич» и, проехав еще несколько метров, резко крутанул руль вправо, подрезая автомобиль. Обе машины остановились.

Выскочившие солдаты в мгновение ока вытащили маленького, насмерть перепуганного араба из-за руля и уткнули его лицом в круглый горячий капот, обыскали. Заглянули внутрь машины, там никого не было.

Было совершенно ясно, что Младович прячется в самодельном фанерном фургоне. Солдаты окружили фургон, и один из них резко открыл заднюю дверцу, едва не сорвав ее с хлипких петель. Несколько стволов «М-16» просунулись в дверцу. Но каково же было разочарование военных, когда они заглянули внутрь фургона – он до отказа был набит кудахтающими курами. Никакого журналиста в фургоне не было и в помине, но зато в курином помете поблескивал телефон.

Пока осматривали машину и копались в куриных экскрементах, доставая телефон, со всех сторон начало прибывать подкрепление. Армейские «Хаммеры» запрудили весь квартал. Возмущенные нарушенным спокойствием собаки с диким лаем носились вокруг солдат, норовя зубами испортить казенное обмундирование. Суматоха поднялась неимоверная.

Алекс, прекрасно знакомый с методами армейской разведки, издевался над ней, пуская по ложному следу.

На этот раз американцы не ударили лицом в грязь, они ударили в куриный помет.

Глава 8

Россия, Москва, Центр

Альберт Филозович Стремоухов вошел в свой рабочий кабинет в здании МИДа и едва успел положить портфель на стол, как огромные напольные часы пробили половину двенадцатого. Да, здорово он сегодня задержался. Решение личных финансовых проблем отняло гораздо больше времени, чем он ожидал, и решать их в последнее время становилось все труднее и труднее. Но ничего, он выпутается. Если все пойдет хорошо, то в скором времени проблем с деньгами у него не будет.

А начало всем проблемам было положено на одной из многочисленных презентаций, которые Альберт Филозович, что греха таить, посещал часто и с удовольствием. Его познакомили с Викой, и он влюбился. Даже еще хуже, он полюбил – полюбил сразу, бесповоротно, как мальчишка, как в омут, беззаветно, но, как оказалось, не безнадежно. Любовь захлестнула его, увлекла, наполнила жизнь каким-то новым смыслом, и хотя он помолодел лет на двадцать, однако разница в возрасте с его избранницей продолжала оставаться значительной.