— Так сейчас же не по фигуре, стыдно так выходить! — страдальческим голосом сказала Галия.
— Угомонись, у тебя парень уже есть, и меня эта ситуация устраивает, — пожал плечами я, — или ты хотела кому-то еще тут понравиться?
Ну, такой резон сработал. А у Дианы, я так понял, не так уж сильно ушивать нужно было форму, разок пройтись она сочла для себя некритичным. Да и сообразила, по-видимому, что на Москвиче всяко лучше до деревни добираться, чем на автобусе.
Распрощался с девчонками и рванул в общагу. Тоже собраться надо. Это им завтра к семи утра быть готовыми, а мне реально часов в пять вставать придется, чтобы вовремя на месте быть. По дороге в общежитие заскочил в гастроном, купил бабулям гостинцев: сушек московских и конфет. В деревне всегда сладкого хочется.
На следующее утро без пяти семь мы уже стояли на месте и дисциплинированно высматривали белый Москвич. Совсем несложное дело при почти отсутствующем дорожном движении.
Леонид подъехал пятью минутами позже. Нескладный высокий мужик под пятьдесят, с добродушным лицом, нос на котором свидетельствовал о белорусских корнях. Так оно и оказалось — стоило только спросить, как он стал с восторгом рассказывать о батьке в Могилеве, сестре в Минске, двух племянницах в Гродно. Делал он это уже, впрочем, ведя машину в нужном направлении, и достаточно умело. Я его расспрашивал, как они там живут, имея в виду, что можно будет смотаться потом с Галией сразу в три белорусских города, да достаточно серьезных, если вдруг захочется попутешествовать. Через Леню у нас там теперь есть, где остановиться. И никого это в СССР не напряжет, скорее обрадует, люди сейчас невероятно гостеприимны, ну а белорусы останутся гостеприимными и после краха СССР. Но ясно, что и подарки из столицы прихватим, чтобы не с пустыми руками соваться к практически незнакомым людям.
Нам повезло — дождей давно не было, так что деревенская дорога оказалась пристойной, чтобы доехать до самого нашего нового дома. Сегодня был выходной, так что бабушка с Никифоровной были дома. Обе хозяйничали перед домом на участке, расчищая палисадник.
Наше появление произвело настоящий фурор. Бабуля не ждала гостей, будучи уверенной, что у нас учеба и нам пока не до визитов. Тут же начались охи и ахи и разглядывание новой студенческой формы девушек. Выглядели обе эффектно в форменных юбках и кителях с нашивками. Еще и форменные фуражки обе надели, чтобы покрасоваться.
Познакомили бабушек с Леней, объяснили кто он. Восторга еще добавилось.
— Умница ты Пашка! — похвалила бабуля. — Так вовремя мастера привез. Нам как раз занавески подшить надо. Да и постельного белья нашить. Старого на тряпки пустили много, а новое шить не на чем.
— Проходите-проходите! — вторила бабуле Никифоровна, провожая мастера в дом. — Машинка вот здесь в углу стоит. Располагайтесь. А я пока чаю нагрею.
Леня деловито кивнул, снимая покрывало с машинки и раскладывая свой портфельчик с инструментами.
Я вручил бабуле авоську с сушками и конфетами. Та заглянула внутрь, благодарно кивнула и потащила все сразу на стол в вазочки выкладывать. Девчонки смущенно потупились. Они совсем не подумали про гостинцы. Не стал ничего говорить. Им полезно. Пусть учатся думать о таких вещах.
Пока женщины хлопотали, накрывая на стол и делились последними новостями, Леня закончил с машинкой и вышел к нам на кухню. Молодец, буквально минут сорок у него все заняло, не больше.
— Принимайте работу, хозяйки, — весело сказал он.
— Как? Уже все сделали? — удивленно всплеснула руками бабушка.
— Да там не так много работы было, — пожал плечами мастер, — машинка в хороших условиях хранилась, а это самое главное. Чуть подладил где надо, подтянул и готово.
Бабушка с Никифоровной тут же пошли испытывать машинку. Все работало как надо. Неубиваемая все-таки вещь — эти «Зингеры».
— Вы главное, хомут с колеса снимать после работы не забывайте, –наставлял Леня женщин. — Иначе растянется. А так это техника отличная. Работать должна хорошо. Но если будут какие вопросы. Обращайтесь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Спасибо вам большое! — поблагодарила бабушка мастера и позвала всех чаевничать.
Леня посидел с нами, попил чаю. От денег категорически отказался, сказав, что особо ничего не сделал, да и неудобно брать деньги с родственников. Смущенно взял ссобойку, которую ему шустро собрала Никифоровна. Та тоже умела на своем настоять. Аргумент из серии «я обижусь» сработал безотказно. После этого Кирин родственник укатил по делам, тепло со всеми попрощавшись.
Женщины тут же переместились к швейной машинке, начав колдовать над формой девчонок. А я, чтобы не мешать им, пошел во двор и начал приводить в порядок дровню. Часть дров была уложена в поленницу, а часть кучей валялась рядом. Прежний хозяин, видимо, не все успел сложить. Еще часть дров в виде чурок была свалена на подъезде к участку. Занялся в первую очередь чурками. Перетаскал их поближе к дровне, где была установлена колода для колки дров. Потом сложил в поленницу уже наколотые дрова, чтобы не валялись. А то осень, дожди зарядят скоро, все намокнет. Разобравшись с колотыми дровами, занялся чурками. Нашел в сарае топор, наточил и занялся колкой дров. Колун бы лучше подошел, но повезло, что топор был очень большой, веса хватало, чтобы раскалывать большинство чурок с первого раза.
Занятие это для меня медитативное. Да и форму на бетонных работах набрал неплохую, так что увлекся и опомнился только тогда, когда Галия пришла меня искать, одетая в уже подшитый форменный костюм. Сидела форма великолепно, о чем я с таким энтузиазмом сообщил подруге, что даже смутил ее немного.
* * *
Ксения выглянула в окно, посмотрела в сторону соседского дома и тут же встревоженно позвала мать:
— Мама, плохо дело! Соседи милицию вызвали!
— Что? Какая милиция? — подошла к дочери Шура, на ходу вытирая руки о передник. — И правда, милиция.
— Что теперь делать-то? — в панике спросила дочь.
— Успокойся, — Шура тоже встревожилась не на шутку, но старалась держать себя в руках, — мы еще ничего ведь особо не делали. Порасчищали тот фундамент старый да и все. Точно, — сказала она, — это они явно из-за того участка милицию позвали. Говорила тебе. Не спеши. Давай сначала все оформим. Никогда меня не слушаешь!
Дочь при этих словах махнула на мать рукой, и обе женщины снова встревоженно уставились в окно.
— Я и не знала, что у нас в отделе милиции женщины есть, — удивленно сказала Ксения.
— Так их и нет, — ответила мать, — они зачем-то городских милиционерок привезли. Связями своими, что ли, пофорсить хотят, московскими? Показать нам, что у нас шансов нет с ними тягаться?
* * *
Покушали, неторопливо поболтали о том, о сем. Больше бабули расспрашивали, конечно, нас. Какие у них тут могут быть новости в деревне? Но и у нас с новостями было не густо — что ждем отъезда на картошку, осваиваемся в общежитиях.
Через час в дверь постучали. Я пошел открывать, и обнаружил на пороге незнакомого деда.
— Трофим я, парень! — важно сказал он.
— Паша, — представился я, и крикнул, — бабушка, к тебе Трофим!
Бабушка подскочила очень быстро.
— Заходи, Трофим, — сказала она любезно дедку.
А тот и рад — чуть ли не быстрее меня в гостиной оказался.
— Сосед наш, Трофим, — представила его всем Никифоровна, — а это Диана и Галия.
Деда пригласили сесть за стол, налили чаю. Тянуть он с причиной своего визита не стал:
— А не слишком ли сурово вы взяли, Никифоровна? — обратился он к ней через стол, — а как дальше в деревне будете жить, после того, как соседей посадите, не подумали?
Мы удивлённо замерли, переглядываясь. О чем он говорит, вообще?
Глава 5
Московская область, деревня Коростово.
Первой опомнилась бабушка:
— Да о чем ты, Трофим?
— Да как будто вы не понимаете! — осуждающе покачал головой дедок, — вот же милиционеров из самой Москвы на Москвиче привезли? Привезли!
