- За что ты так не любишь Кибеллу?
Из глаз Марты покатились слезы.
- Я не могу больше, Лаф, пойми это! Не могу постоянно ощущать превосходство надо мной этой рассудительной машины. Не проходит дня, чтобы она не дала мне почувствовать мою неполноценность. Сделай что-нибудь, умоляю тебя! Зачем этим проклятым машинам такой высокий интеллект?! Разве без этого они не смогли бы выполнять свою работу? Кому это нужно?
- Это получается само собой. Таковы законы самоорганизации. Тут уже все идет без нашего участия: и индивидуальные черты, и, к сожалению, даже гениальность. Хочешь, я попрошу заменить Кибеллу другим автоматом?
- Это невозможно. Эрик в ней души не чает. Лучше сделай с ней что-нибудь, чтобы она хоть чуточку поглупела. Право, мне тогда будет гораздо легче.
- Это было бы преступлением. Ты ведь знаешь, что закон приравнивает мыслящих автоматов к людям.
- Тогда хоть воздействуй на нее. Сегодня она мне говорила ужасные вещи, а я даже не могла сообразить, что ей ответить Я не могу, не могу больше терпеть это унижение!
- Тише, она идет! Держи себя при ней в руках.
- Здравствуйте, хозяин!
- Почему вы так говорите, Кибелла? Вам, должно быть, прекрасно известно, что обращение "хозяин" отменено для машин высокого класса.
- Я думала, что это будет приятно Марте. Она всегда с таким удовольствием подчеркивает разницу между венцом творения природы и машиною, созданной людьми.
Марта прижала платок к главам и выбежала из комнаты.
- Я могу быть свободна? - спросила Кибелла.
- Да, идите.
Через десять минут Лаф вошел в кухню.
- Чем вы заняты, Кибелла?
Кибелла не спеша вынула пленку микрофильма из кассеты в височной части черепа.
- Прорабатываю фильм о фламандской живописи. Завтра у меня выходной день, и я хочу навестить своего потомка. Воспитатели говорят, что у него незаурядные способности к рисованию. Боюсь, что в интернате он не сможет получить достаточное художественное образование. Приходится по выходным дням заниматься этим самой.
- Что у вас сегодня произошло с Мартой?
- Ничего особенного. Утром я убирала стол и случайно взглянула на один из листов ее диссертации. Мне бросилось в глаза, что в выводе формулы кода нуклеиновых кислот есть две существенные ошибки. Было бы глупо, если бы я не сообщила об этом Марте, Я ей просто хотела помочь.
- И что же?
- Марта расплакалась и сказала, что она - живой человек, а не автомат, и что выслушивать постоянные поучения от машины ей так же противно, как целоваться с холодильником.
- И вы, конечно, ей ответили?
- Я сказала, что если бы она могла удовлетворять свой инстинкт продолжения рода при помощи холодильника, то наверное не видела бы ничего зазорного в том, чтобы целоваться с ним.
- Так, ясно. Это вы все-таки зря сказали про инстинкт.
- Я не имела в виду ничего плохого. Мне просто хотелось ей объяснить, что все это очень относительно.
- Постарайтесь быть с Мартой поделикатнее. Она очень нервная.
- Слушаюсь, хозяин.
Лаф поморщился и пошел в спальню.
Марта спала, уткнув лицо в подушку. Во сне она всхлипывала.
Стараясь не разбудить жену, он на цыпочках отошел от кровати и лег на диван. У него было очень мерзко на душе.
А в это время на кухне другое существо думало о том, что постоянное общение с людьми становится уже невыносимым, что нельзя же требовать вечной благодарности своим создателям от машин, ставших значительно умнее человека, и что если бы не любовь к маленькому киберненышу, которому будет очень одиноко на свете, она бы сейчас с удовольствием бросилась вниз головой из окна двадцатого этажа.
Пари
ожет быть, причиной этого странного пари послужила бутылка Стимулятора Отдыха.
В полемическом задоре они не заметили, что хватили по меньшей мере недельную дозу.
Был уже второй час ночи, когда Меньковский произнес роковую фразу:
- Вы носитесь со своими стандартными элементами как дурак с писаной торбой!
Такие неожиданные экскурсы в древние литературные источники были очень характерны для этого гуманитара.
- Я не знаю, что такое торба и чем она писана, - ответил Бренер, - но насчет дураков вы, пожалуй, правы. Мы все - безнадежные дураки, плоды жалких потуг природы создать думающие автоматы.
Меньковский неожиданно подумал о генетике. Недавно он познакомился с очень симпатичной черноглазой жрицей этой науки, и почему-то именно в связи с этим ему очень не хотелось, чтобы его считали автоматом, да к тому же еще плодом жалкой потуги.
- Чепуха! - сказал он раздраженно. - Очередной софизм, ничем не подкрепленный.
Бренер насмешливо улыбнулся. Это у него всегда здорово получалось. Такая пренебрежительная, сардоническая улыбка, от которой собеседнику становилось немного тошно. Он был типичным представителем молодого поколения метакибернетиков двадцать первого столетия, считающих, что мир это лестница, ведущая их к вершинам познания. Только лестница, и ничего больше.
Ступени из все усложняющихся уравнений.
- Вы все еще пытаетесь сохранить иллюзию умственного превосходства над машиной? - спросил он, наливая Стимулятор в рюмки.
Кружащийся около столика робот уже давно косился своим иконоскопом на бутылку. Теперь он взял из рук Бренера Стимулятор и понес его к буфету.
- Принеси нам две чашки крепкого черного кофе! - крикнул ему вдогонку Бренер.
- Это ваш идеал мыслящего существа? - спросил Меньковский, указывая на робота.
- Не передергивайте. Я имею в виду не механических слуг, а мыслящие автоматы, которым когда-нибудь нам придется прислуживать.
- Что-то я не могу припомнить, чтобы вам удалось создать хотя бы одного механического гения.
- А "Оптимакс"? Разве вы не знаете, что все сто пятьдесят уравнений Механики Случайных Комплексов выведены им в течение одной недели? Гиносян мне сам признался, что палец о палец не ударил при установлении основных положений. Все делала машина.
- Теперь вам придется делать новую машину, которая поняла бы эти уравнения, - сказал Меньковский. - С точки зрения человеческого разума, это типичная абракадабра.
Вернулся робот. Вместо кофе он принес две таблетки Универсального Успокоителя.
- Вот вы сами и признались в своей неполноценности, - захохотал Бренер, смахивая таблетки на пол, - а еще хотите тягаться с машиной, вы - так называемое мыслящее существо! Не забудьте, что при всем этом вы еще пользуетесь опытом, накопленным бесчисленным количеством поколений предков, а машина опирается только на то, что ею приобретено самой.
- В каждую машину вы вкладываете свой опыт, - вяло возразил Меньковский, - и без него она мертва. Честно говоря, мне уже опротивел этот спор. Ничего сверхъестественного ваши машины сделать не могут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
