— Это действительно необходимо?
— Да. Беллиом бесполезен для нас без обоих колец, и тебе оно понадобится почти сразу же, когда мы поднимем его со дна моря.
— Почему?
Она закатила глаза.
— Потому что весь мир сдвинется, когда сдвинется Беллиом. Когда ты нес Беллиом в Земох, мир вокруг трясся, как желе на блюдечке. Нам с моей семьей очень не понравилось, как движется Беллиом. Это раздражает нас.
— А наши враги не найдут нас по этой примете? Она пожала плечами.
— Ты слишком обобщаешь. Всякий бог в этом мире сразу же узнает, когда Беллиом начнет двигаться, и я почти уверена, что кто-нибудь из них пойдет искать его. Мы можем отложить этот разговор на потом?
— Что ты от меня хочешь?
— Посторожи у двери спальни. Я решительно не хочу заниматься воровством на глазах у непрошеных зрителей.
— Ты говоришь в точности как Телэн.
— Естественно. Мы ведь созданы друг для друга. В свое время боги первым делом выдумали воровство.
— Ты шутишь!
— Конечно. Мы с начала времен постоянно что-нибудь друг у друга похищаем. Это своего рода игра. Не думаешь же ты, что мы все время сидим на облаках и наслаждаемся жизнью? Нам надо хоть что-то делать, чтобы убить время. Когда-нибудь ты ощутишь это на себе, отец. Это весьма забавно. — Она огляделась еще раз, пригнулась и подошла к двери спальни. — Присмотри, Спархок. Свистни, если кто-нибудь появится.
На следующее утро они все собрались в гостиной королевских покоев, чтобы получить инструкции от императора Сарабиана и королевы Эланы. Конечно, это была просто формальность. Все уже знали, что они собираются делать, так что собрание в маленькой залитой солнцем комнате превратилось в беседу о делах вообще и просьбах друг к другу быть осторожнее. Расстающиеся надолго люди любят растягивать расставание.
В соседней комнате пела Алиэн, кареглазая девушка из свиты Эланы. Ее голос был чистым и без малейшей тени фальши, и, когда она начала петь, все разговоры прекратились.
— Это похоже на пение ангела, — пробормотал патриарх Эмбан.
— У девушки действительно великолепный голос, — согласился Сарабиан. — Она уже почти повергла в отчаянье всех придворных музыкантов.
— Кажется, она сегодня немного грустна, — заметил Келтэн, и по его щекам скатились две слезы.
Спархок слабо улыбнулся. Келтэн охотился за женщинами с юных лет, и редкая из них могла противостоять его ухаживаниям. Однако в этот раз Келтэн оказался в противоположной роли. Алиэн пела не для себя. Песня кареглазой девушки была наполнена печалью расставания и предназначалась одному конкретному человеку. Этим человеком был Келтэн.
Она пела о разбитых сердцах и других подобных вещах в древней эленийской балладе «Мой красавец синеглазый» . Вскоре Спархок заметил, что на Келтэна также очень тепло смотрит баронесса Мелидира, фрейлина королевы Эланы. Спархок поймал взгляд Мелидиры, и она незаметно подмигнула ему. Спархок еле сдержал смех. Оказывается, не он один знал о тайнах Алиэн.
— Ты ведь будешь мне писать, не правда ли, Спархок? — спросила Элана.
— Конечно буду, — ответил он.
— Я могу поклясться своей честью, что он будет, ваше величество, — уверил ее Вэнион. — Спархок великолепно пишет письма, даже если у него почти нет времени. А он уделяет переписке немало времени и сил.
— Рассказывай мне обо всем, Спархок, — попросила Элана.
— О да, он расскажет, непременно расскажет. Возможно, вы узнаете о Тэге даже больше, чем вам бы хотелось.
— Критик, — пробормотал Спархок.
— Пожалуйста, не слишком увлекайтесь описанием здешней ситуации, ваша милость, — обратился Сарабиан к Эмбану. — Не заставляйте Долманта считать, что Империя рушится у меня на глазах.
— А разве это не так, ваше величество? — ответил Эмбан с некоторой толикой удивления в голосе. — Я думал, что основная цель моего возвращения в Чиреллос — привезти еще рыцарей церкви.
— Может быть, это и так, только не роняйте окончательно моего достоинства в глазах архипрелата.
— Долмант очень мудр, ваше величество, — заверил его Эмбан. — Он понимает язык дипломатии.
— Так уж и понимает? — саркастически поинтересовалась Элана.
— Должен ли я передать привет архипрелату и от вас, ваше величество? — спросил ее Эмбан.
— Конечно. Расскажи ему, что я очень расстроена разлукой с ним — особенно оттого, что не могу за ним присматривать. Ты также можешь напомнить ему, что гласит один малоизвестный эленийский закон: любые соглашения, которые он подпишет с графом Лэндой в мое отсутствие, недействительны без моего утверждения. Передай ему, чтобы он не слишком расслаблялся на тех кусочках королевства, которые он откусит за время моего отсутствия, так как я все равно отберу их обратно, когда вернусь.
— Она всегда такая? — поинтересовался Сарабиан у Спархока.
— О да, все время, ваше величество. Архипрелат обгрызает себе все ногти всякий раз, когда письмо от нее достигает Базилики.
— Это поддерживает его в форме, — усмехнулась Элана и поднялась. — Теперь, друзья, я надеюсь, вы простите моего мужа и меня за прощание наедине. Пошли со мной! — приказала она Спархоку.
— Да, моя королева.
Утренний туман рассеивался, и солнце светило вовсю, когда их корабль отплыл из гавани и взял курс на юго-восток. Корабль должен был обогнуть южную оконечность Миккейского полуострова и затем направиться к острову Тэга. Он был великолепно оснащен, хотя оснастка была и чужой и непривычной. Халэд не особенно одобрил его, особенно слабины в такелаже и наклон мачт.
Было около полудня, когда Вэнион поднялся на палубу поговорить со Спархоком, который, опершись на поручни, смотрел на тающий вдали берег. Оба они были одеты в простые одежды — на палубе корабля можно забыть о формальностях.
— Сефрения ждет всех нас в кают-компании, — сказал магистр другу. — Пришло время одного из удивительных откровений, которые нам полагается любить и одобрять. Почему ты не собрал остальных и не позвал их вниз?
— У тебя странное настроение, — заметил Спархок. — В чем дело?
— Сефрения сегодня особенно стирична, — усмехнулся Вэнион.
— Я этого не заметил.
— Ты же знаешь все приметы, Спархок, — таинственные интонации, малопонятные намеки, мелодраматичные паузы, возвышенный тон.
— Вы пытались бороться с этим?
— Конечно нет, мой друг. У нас у всех есть свои странности, которые иногда досаждают нашим близким. А у Сефрении сегодня просто очередной странный день.
— Я, конечно, не буду передавать ей твои слова. Вэнион ухмыльнулся.
— Она знает, что я об этом думаю. Мы это обсуждали — довольно давно. Иногда она бывает такой, просто чтобы подразнить меня. Иди собери остальных, Спархок. Давай не будем давать ей слишком много времени на совершенствование того, что она нам готовит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
