Читаем без скачивания Учебный роман - Кристин Уокер

Я им сказала, что искать надо Тодда. А сама тайком высматривала еще и Гейба. Я раньше на дискотеках почти не бывала (кто бы мог подумать, да?), так что меня сильно отвлекали мысли о том, что я увижу его в неформальной обстановке. Это была ключевая проблема, которая мешала мне всецело отдаться своему акту возмездия. К счастью, Джонни в голову пришла довольно изощренная и смешная идея. Но сначала этого Тодда надо было найти.

Привыкнув к свету в зале, я высмотрела на трибунах Тодда с Амандой. Она положила свою сумочку на самый первый ряд, а он накрыл ее курткой – видимо, чтобы никто не украл ее запас блеска для губ, мятные леденцы и противозачаточные таблетки. Я знала, что Аманда их принимает, потому что в прошлом году она на физре с важным видом рассказала об этом всем. Она заявила, что у нее очень нерегулярные месячные. И якобы врач ее матери заставил ее их пить. Ага. И это просто случайно совпало с тем фактом, что за несколько недель до этого она начала встречаться с Тоддом. А наличие в сумочке блеска для губ и мятных леденцов – это просто моя догадка. Губы у нее всегда такие, будто она сосала брусок маргарина. И я надеюсь, что она додумалась пользоваться мятными леденцами, – ей это реально необходимо.

Тодд повернулся в мою сторону, и я отпрыгнула за угол трибуны, чтобы он меня не заметил. А когда я выглянула снова, чтобы проверить, чисто ли на горизонте, угадайте, кто прошел мимо меня? Вы угадали. Гейб. Я отметила про себя: черная рубашка, синие джинсы. Что он делает, чтобы его каштановые локоны лежали так идеально? Он пошел вдоль трибун, поэтому мне, по логике, оставалось лишь одно: я нырнула под трибуны и поползла за ним. Он лишь едва мелькал перед глазами. Потом Гейб остановился. Он с кем-то разговаривал, но с кем – я не видела. Он сел прямо на первый ряд. Я встала на четвереньки и подползла ближе.

Я не знаю, ползали ли вы в школе под трибунами, но на всякий случай я вам сообщу, что это сомнительное удовольствие. Там, куда достает щетка, еще нормально. А дальше – грязь кошмарная, несмотря на то что учеба только началась. Пыльные корки засохшей газировки, дохлые насекомые, обертки от конфет, крошки, волосы, может быть, даже испражнения. Но я не дрогнула. Я выполняла свою миссию. Грязь липла на ладони, мне было тошно, но я ползла. И, наконец, мне стало его слышно.

– Но я хочу с тобой увидеться, – сказал он.

И потом всего одно слово женским голосом:

– Гейб…

Он не просто с кем-то разговаривал, он разговаривал с девчонкой! И он хотел с ней увидеться. Я попыталась сглотнуть, но горло как сдавило. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, кто это с ним, но лишь мельком заметила его собственную задницу. Впрочем, картина была неплохая.

– Ты обещала, что мы сегодня будем вместе, – настаивал он. – Я хочу быть с тобой.

Я навострила уши, но вдруг заиграла какая-то сверхгромкая музыка. Я вообще перестала его слышать. Но мне и того хватило. К тому же Гейб вскоре встал и ушел. Ее я так и не увидела. Но будь я проклята, если не выясню, кто это.

Но на тот момент у меня была другая задача. Я выбралась из-под трибун, отряхнула руки и пошла к входу, к Джонни и Мар. Я схватила подружку, привлекла ее к себе и прошептала:

– Я тебе скажу кое-что. Потом.

– Фиона? – начал Джонни. – За звук отвечает мой приятель, Ноа. Он сказал, что в восемь тридцать музыку надо будет выключить. Зажгут свет, и директриса будет толкать речь или типа того. Возможно, стоит воспользоваться моментом. Когда свет будет гореть.

– М-м-м, Джонни, мне нравится ход твоих мыслей, – похвалила я.

К тому же, если у нас будет пауза, я смогу рассказать подруге о Гейбе. Но я решила, что сначала мне следует смыть вирус гепатита С с рук, и сказала им, что пойду в туалет.

– Мар, ты со мной? – спросила я, хотя выбора у нее, конечно, не оставалось: я схватила ее за локоть и потащила за собой.

Когда мы вошли, я проверила, нет ли в кабинках посторонних ушей. Но никого не оказалось, так что я начала:

– Угадай, что я выяснила! Гейб с кем-то встречается.

Марси поправляла перед зеркалом прическу:

– Да? Откуда ты знаешь?

Я выдавила мыло и принялась мыть руки. В туалете стало ясно, что они безобразно грязные. Как и коленки на штанах. Я решила отвернуться от Марси, но, думаю, она все равно заметила.

– Слышала, как они разговаривали.

– И кто это? – Подружка достала блеск из кармана и принялась подкрашивать губы.

– Я не рассмотрела.

Отражение Марси удивленно вскинуло брови:

– Что значит – не рассмотрела?

– Ну, я тайком за ними следила. – Я не стала рассказывать, где именно я пряталась.

Марси повернулась в мою сторону и посмотрела на меня крайне сурово:

– Ты подслушивала!

– Да, и что?

Она хлопнула руками по раковине и возвела очи к потолку:

– Фиона. Где твое чувство собственного достоинства? Хватит уже.

По ее лицу я поняла, что ей меня жаль. Она сама была выше подобных махинаций. Всегда. Моя подруга очень правильная девочка, хорошо воспитанная. Но она надежная, всегда меня поддерживает. В общем-то, мне в ней это нравилось. Наверное, потому что мне самой этих качеств недоставало.

– И ты тоже не знаешь, кто это может быть? – спросила я.

Марси снова повернулась к зеркалу:

– Почему ты думаешь, что я могу это знать?

– Вот Аманда наверняка в курсе. Интересно, это кто-то из черлидеров? Как думаешь, может, Тесса Хэтэвей?

– Тесса? Ее парень теперь уже в колледже учится. Думаешь, она его бросит ради школьника?

– Ну, может, ей одиноко.

– Забей.

– Мне надо это выяснить!

Марси вздохнула:

– Слушай, пойдем уже. Джонни ждет. – Она поправила колье из маленьких черных камушков. Аметистовые сережки.

– Ладно, идем. – Я высушила руки, и мы пошли.

Джонни мы нашли на трибунах с противоположной от входа стороны. Мы с Мар сели по разные стороны от него. Он наклонился вперед, ссутулившись, и посмотрел на часы:

– До начала речи осталось двадцать семь минут.

– Да уж, это время придется как-то убить, – ответила я.

Марси снова встала и поправила бретельку своей лиловой майки:

– Пойду возьму чего-нибудь попить. Вы хотите?

Я покачала головой. Джонни ответил:

– Нет, спасибо.

– Ладно, я скоро вернусь.

– Не задерживайся, – крикнула я как будто в шутку. Хотя это было действительно важно.

Марси натянуто улыбнулась, посмотрев на меня через плечо:

– Ты что, я это ни за что не пропущу. – И исчезла в толпе извивающихся танцоров.

– По-моему, ее как-то это все не особо вдохновляет, как думаешь?

Джонни пожал плечами:

– Похоже на то.

Я сняла очки и стянула рукав, чтобы их вытереть.

– Я ее не виню. Такие приколы – это не по ее части. Она же из совершенно другого социального теста сделана. У нее по материнской линии какие-то богачи в роду. Владельцы одного из первых скотных дворов в Чикаго. Я не знаю, много ли из тех денег сейчас осталось, но мисс Бофорт научила Марси ровно сидеть, правильно пользоваться всеми столовыми приборами, писать открытки с благодарностями. И прочим хорошим манерам. Сам понимаешь.

– А, – ответил он, щурясь в свете разноцветного фонаря, который повесили на баскетбольную сетку.

Я снова надела очки:

– Не то что бы у меня были плохие манеры. Я не из джунглей. Но для моих предков это не так важно, как для мамы Марси. Когда я к ним прихожу, мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не пить из толчка. – Джонни рассмеялся. – Она милая, ее мама, хотя не без снобизма. Однажды ее родители повезли нас в Чикаго, в Тополобампо.

Джонни посмотрел на меня, скривившись:

– Что за Топо-Шмопо?

– Типа, суперкрутой мексиканский ресторан. Получил все награды, какие только можно было. Он неплохой – ну, то есть там скатерти, свечи, серебро и прочая роскошь. А за соседним столиком сидит чувак в бейсболке. И, заметив его, мама Марси шепчет ей так надменно: «Ненакла».

– Что это значит?

– Человек «не нашего класса» – это мне Марси потом объяснила. Ясное дело, что ее мама ставит людей типа «ненакла» куда ниже членов собственной семьи. Марси сказала, что она частенько использует это слово. Как бы тайно оценивает людей с позиции собственного снобизма, наклеивая на них ярлыки.

Джонни почесал щеку – у него росли бакенбарды, – потом провел рукой по волосам. Он все пытался убрать чуб, который закрывал его правый глаз, но волосы опять упрямо падали на лоб.

– Я не понимаю, – сказал он, – если она все равно шепотом говорит, зачем эти сокращения придумывать?

Я откинулась назад и вытянула ноги:

– По мнению мамы Марси, термин «социальный класс» использовать неприлично. А если ты сам принадлежишь к высшему классу, то никогда не должен об этом говорить.

– А, – Джонни медленно кивнул. – Как с герпесом.

Меня пробрало. Реально пробрало. У меня живот заболел от хохота, и я повалилась на бок. Сев, я хлопнула Джонни по руке:

– Это надо обязательно запомнить.