Читаем без скачивания Хардкор белого меньшинства (сборник) - Дмитрий Лекух

Снова сидеть, шутить, пить пиво, смеяться, смотреть футбол.

И – беречь горло, которое в любой момент может перегрызть твой улыбчивый собутыльник.

В общем-то, нормальная, душевная, уже привычная и даже в чем-то очень правильная ситуация, я почему-то так думаю…

Интеллигент со Ждани

Захожу – сидит.

За своим любимым столиком, прямо у барной стойки.

Пивко потягивает.

Над левой бровью небольшая ссадина, справа – слегка разбита верхняя губа. Круглые «интеллигентские» очечки без оправы ехидно поблескивают стеклышками.

– Здорово, – говорит.

– Здорово, – отвечаю. – Опять, что ли, с кем-то подрался?

– Ну, – смеется. – Отыскалось пару идиотов. Закурить попросили, а я, ты ж знаешь, – не курю и табачного дыма на дух не выношу…

– Надеюсь, – вздыхаю, – они все-таки в больнице, а не в морге…

Ржет.

– Да ты, Дим, из меня прям какого-то монстра рисуешь. Так, размялся слегонца…

Качаю головой.

Знаю я его разминки…

…У него – очень обманчивая внешность. Самая что ни на есть ботаническая. Узкое лицо потомственного интеллигента. Круглые очки, за которыми прячутся добрые близорукие глаза. Мешковатая одежда скрывает сухую, жилистую фигуру со стальными канатами мышц.

Вдобавок, для тех, кто знает, но недостаточно близко: ученая степень и престижная должность в серьезной аудиторской компании.

Западной, кстати.

Но это, скорее, – благодаря языку. Английским он владеет в совершенстве, учился в Лондоне. Когда мы с ним вместе были в Уэльсе, его там как-то раз прямо у меня на глазах приняли за кокни…

Истинную натуру выдают только бледная, никогда не загорающая кожа, рост, осанка и тонкая злая ниточка почти бескровных губ.

Но на это мало кто обращает внимание.

А напрасно…

У них, на Ждани, всегда учили – бить первым, еще до того как враг соберется и подготовится.

Иначе в этих пролетарских каменных джунглях хрена с два выживешь.

И хотя он со времен своего дворового детства прилично заматерел, приобрел некоторый лоск и даже умудрился купить дорогущую квартиру и переехать куда-то в район Рождественского бульвара, – это уже ничего не изменило, да и не могло изменить, – просто по сути своей.

Есть люди, для которых бой – просто образ жизни.

Это точно так же, как кто-то не может себе представить жизнь без домашних животных – кошек там или собак.

Ничего особенного.

А если они еще в меру закомплексованы, замкнуты, не терпят даже малейшего проявления хамства и подчеркнуто высокомерны с окружающими, – тогда просто жди беды.

Особенно если эти люди достаточно сильны для того, чтобы выработать свои собственные представления о том, что такое хамство и с чем его необходимо употреблять в том или ином случае…

Нда-с…

Тогда они начинают отличаться уж совсем особенной непредсказуемостью.

…Вот, к примеру, гуляли мы с ним как-то не так давно по Патриаршим.

Ну как «не так давно»…

Года два уже, наверное, прошло.

Но это по молодости два года прямо-таки нереальный срок, а когда дело близится к сорока – уже почти что вчера.

Просто так гуляли, бесцельно.

У меня какие-то переговоры неподалеку были, причем, как назло, в субботу.

Ненавижу.

Закончил, поулыбался сквозь зубы, руки пожал, выхожу, – а он стоит, номера на джипе разглядывает.

Меня увидел, обрадовался:

– Здорово, Димон. А я все гадаю – ты, не ты…

– Я, собственной, блин, персоной. Практически – как живой. А ты-то здесь, Егорий, какими судьбами?

– А-а-а, – машет рукой, – дочку в музыкальную школу отвозил. На тачке вчера коробка звездой накрылась, пришлось на троллейбусе. Ну, да и к лучшему. Суббота, троллейбус пустой, мелкой интересно в окно смотреть. Да и мне тоже познавательно оказалось, сколько можно родной город через лобовое стекло рассматривать. Вот, отвез, и что-то мне так захорошело, что даже потом пешочком прогуляться решил. Гляжу, – вроде твой джип стоит, номера знакомые, а водителя нет почему-то…

Жму плечами:

– Да я его пообедать отпустил, сейчас приковыляет. А тебе когда дочку-то из музыкалки забирать?

– Не-е-е, – ржет, – забирать – это уже не моя забота. Мое дело – отвезти. А заберет – бабушка, мама моя. Настюха сегодня у них ночевать собралась, жена с утра к теще на дачу рванула, урожай собирать, а из меня, сам понимаешь, что за нянька…

– А что, – любопытствую, – с Ольгой на дачу не поехал?

Вскидывает голову, недоуменно блестит стеклами очков:

– Ты, можешь меня себе представить на даче в позе «жопой в небо»?

Смотрю на него несколько секунд внимательно, потом покорно вздыхаю:

– Нет. Не могу…

– Вот то-то! – торжествует. – И у нее тоже не получается. А может, по пивку?

Чешу подбородок, просчитываю диспозицию.

Машка тоже к маме уехала, потом они к какой-то дальней родственнице собрались на день рождения.

Звали, конечно.

К счастью, подвернулись внеплановые субботние переговоры.

Причем – довольно неформальные, я даже костюм надевать не стал, ограничившись дорогими стильными джинсами и свитером.

Кому надо – поймет и оценит.

Эти не оценили…

Переговоры, неожиданно для меня, оказались настолько гнусными, что лучше бы вместе с Машкой поехал, ее семейство развлекать. Они, конечно, народ своеобразный, но по крайней мере – люди очень хорошие.

Не то что эти ушлепки.

Аж трясет…

– А отчего бы, – отвечаю, – и не по пивку. Куда пойдем?

– Да не знаю, – задумывается.

Потом вдруг – вспыхивает:

– А давай, Старый, никуда не пойдем. Просто возьмем по паре-тройке бутылочек, сядем на скамеечку у Патриарших, да и поговорим за жизнь. Смотри, как на улице-то хорошо. Осень…

Задумываюсь, потом прищуриваю слегка правый глаз, одновременно поднимая левую бровь домиком.

– Мысль, – соглашаюсь. – Еще бы воблы где найти. Да расстелить на газетке…

– Это, – вздыхает в ответ, – и вправду проблема…

Воблы действительно не нашли.

Зато я вспомнил знакомую со студенческих лет булочную, где иногда продавались соленые сушки.

Красота.

Позвонил водителю, тот как раз компот допивал. Объяснил, где мы будем, сказал, что может не торопиться.

Уселись.

Сидим, потягиваем холодное пивко, а вокруг – та самая осень, которая уже, вроде бы, как и осень, но все равно – еще немножко лето.

Тихо.

Тепло.

Вокруг мамы с колясками гуляют.

Ну, справедливости ради, – большей частью бабушки, конечно.

Но мамы тоже довольно часто встречаются.

И – хорошенькие…

В общем, – и пиво нормальное, и день правильный.

И – собеседник отличный.

Такой, с каким не так уж и часто в этой нашей вечной беготне и суете потрепаться получается.

Или помолчать, о чем-то своем размышляя, что, поверьте моему грустному опыту, в людях еще более ценно…

…И кой только черт дернул этих малолеток на соседнюю с нами скамейку плюхнуться…

А дальше – все как всегда.

Ругань, плевки, мат.

Причем не тот нормальный, правильный русский мат, где каждое лыко в строку, а – ломкий, петушиный, грязный, необязательный.

Гляжу, приятель мой постепенно бледнеть начал.

И, вздохнув, сам полез в сумку за тонкими кожаными перчатками без подкладки. Его все равно не остановишь, а у меня кожа на руках чересчур нежная, после хорошего удара вечно на костяшках лопается и потом очень долго и болезненно заживает.

Вот и приходится носить…

Ладно, думаю.

Их – человек семь, нас двое.

Но они – субтильная городская шпана, еще ничего толком в этой жизни не понимающая.

Иначе бы не стали так вызывающе поглядывать в сторону спокойно попивающих пивко мужиков в удобных дорогих джинсах и грубых защитного цвета свитерах от «Stone Island».

Неблагодарное это, знаете ли, занятие…

Наконец он не выдержал:

– Эй, – говорит, – обмороки. Вы б вели себя потише, мне-то на ваш базар – фиолетово, но тут, между прочим, женщины с детьми гуляют.

Они словно только этого и ждали.

Окружили полукольцом, щерятся.

Храбрости набираются, перед тем как прыгнуть.

Ну, мы тоже поднялись, я перчатки натянул не спеша.

Ладно, думаю, – развлечемся…

…И все бы, наверное, действительно было хорошо, если б мы не так резко начали. Потому что, когда второй или третий из щенков, вереща откатился в сторону, в руках одного из оставшихся узкой серебряной рыбкой полыхнуло лезвие дешевого ножа-«бабочки». А еще через мгновение они хлынули в стороны, оставив у меня на руках стремительно наливающееся тяжестью тело…

Как я его сумел аккуратно на скамейку посадить – до сих пор ума не приложу.

Вытащил трясущимися руками из кармана джинсов мобильник, дважды нажал кнопку вызова.

– Вовка, – кричу в трубку водителю, – мухой сюда! Беда у нас! Егора порезали!

И через минуты полторы из-за угла одного из переулков, визжа тормозами, вылетел мой «Лендровер», остановился. Вовка включил аварийку, выскочил из машины, перепрыгнул через низенький забор.